Любовью к вам, лишь к вам. Эрнани Прощает мне она И любит! Кто бы мог, услышав оскорбленья, Подобные моим, мне даровать прощенье? О, как бы я хотел, когда бы только мог, Коснуться, ангел мой, хоть следа милых ног! Донья Соль Друг! Эрнани Ненавидеть ты должна меня. Но все же Скажи мне: «Я люблю». Что этих слов дороже Для сердца в горести? Из женских уст порой Лишь слово нужно нам, чтоб вновь ожить душой. Донья Соль (погруженная в свои мысли, не слушая его) Считать любовь мою такой непостоянной!.. Ужель уверен он, скиталец безымянный, Что сердце женщины, где он один живет, Лишеньям вместе с ним богатство предпочтет? Эрнани Увы, я клевещу! И на твоем я месте «Довольно!» — крикнул бы безумцу, в жажде мести Тебя клянущему, — все лишь затем, что он То гневом яростным, то страстью ослеплен. Скажи мне: «Уходи!» Жестока будь со мною — Я все приму затем, что ты нежна душою, Что терпелива ты, что не гнала ты прочь. Я зол, и жизнь твою моя б чернила ночь; Твоя ж душа чиста, дух светел, непокорен, И виновата ль ты, что я так зол и черен? Стань герцога женой! И добр и знатен он, Ольмеда — мать его, он Алькалой рожден. О, будь богата с ним, живи с ним в добром счастье! А я… ты знаешь, друг, что не в моей уж власти Достойно одарить тебя. Что б я принес С собой в приданое? Кровь иль потоки слез, Изгнанье, цепи, смерть, жизнь в страхе, вне закона, — Вот дар мой, вот колье, вот брачная корона! О, ни один супруг не даст жене своей Таких жемчужных бус — из горя и скорбей. Стань старика женой! Он будет горд судьбою. Нет, кто б поверить мог!.. С голубкою такою, Изгнанник, рядом я. И кто бы, видя нас, Тебя — спокойною, меня — в мой грозный час, Тебя — цветок, в ночи безгорестно растущий, Меня — ладью средь скал под бурею ревущей, Сказал, что в этот час дорога нам одна! Прав сотворивший мир: не мне ты суждена. Тебя ль своей судьбе отдам я беспокойной? Душой, что я украл, владеет пусть достойный. Согласья на любовь господь нам не давал. Сказав, что так судьба велела, я солгал. К тому же месть, любовь — окончатся со мною. И вот иду я прочь с двойной своей мечтою: Не в силах ни карать, ни страсть тебе внушить; Для мести призванный, могу я лишь любить. Прости!.. Оставь меня… Вот два моих желанья. Не отвергай их, нет! Я шлю их в миг прощанья. Тебе — вся жизнь, мне — смерть. Не знаю, почему Со мной в могильную идти ты хочешь тьму. Донья Соль Жестокий! Эрнани Арагон и ты, Эстремадура! На все, что делаю, судьба взирает хмуро. Я ваших взял сынов, я за себя — увы! — Заставил биться их — и вот они мертвы. То были самые храбрейшие в Кастилье; Они лежат в горах, где пули их сразили, Отважно, на спине, лицом в небесный свод, Чтоб видеть небо вновь, лишь бог их позовет. Вот то, что сделал я тому, кто был со мною. Ужель такого ты пленяешься судьбою? Пусть герцог, пусть сам ад, пусть даже сам король — Все лучше для тебя, чем я… О донья Соль! Нет друга у меня, который мной гордится. Покинут всеми я. Так пусть судьба свершится; Я должен быть один. Оставь меня совсем, Не делай из любви религии. Зачем? Молю тебя, беги! Ты думаешь, быть может, Что я один из тех, кого мечта тревожит, Кто к цели избранной бестрепетно идет? О нет! Я темный рок, я страшных сил полет! Я порождение слепой и мрачной тайны,
