изданная в Сан-Пауло, Бразилия, в 1831г. Егор Николаевич ставший к тому времени советником императора Педро I и графом, описал свои многочисленные приключения пристрастно но, очевидно, не слишком привирая. Тем удивительнее что его книга ни разу не была полностью переведена с португальского на русский, а переведённые всё же куски обычно использовались для очернения автора.
Правитель Баранов пригласил меня 11 июля. Наши вечерние беседы к тому времени стали традиционными но, так как встреча назначена была на полдень, я явился с военной точностью ровно в 12 часов и доложился: 'Коллежский ассессор, доктор медицины и естественных наук Егор Шеффер по вашему приказанию прибыл!' Правитель пожал мне руку и с добродушной улыбкой сказал: 'Полноте. Для Вас я всегда, даже по службе, Александр Андреевич да и от военных привычек пора бы уж отказаться ибо в миссии что хочу поручит вам они излишни'
Г.Баранов пригласил меня сесть и налил полный бокал крепчайшего баркановского рому. По части выпивки с правителем мало кто мог соревноваться и потому, как обычно, я лишь отхлебнул глоток этой огненной жидкости.
'Как Вам уже наверное известно- начал Александр Андреевич- у острова Атувай(Кауаи) штормом разбило компанейское судно 'Беринг'. Капитан Банет спасти его не смог и выбросил на берег, а тамошние жители тут же растащили весь груз и даже медную обшивку содрали. Банет там прознал, что почти вся их добыча была отдана королю Томари(Каумуалии) и обратился к нашему тамошнему комиссару Тертию Степановичу Борноволокову но тот ему помощи не оказал и сие меня совершенно не удивляет.
Борноволоков живёт на Атувае уж 25 лет, женат на томариевой сестре, имея от неё четырёх детей и потому держит руку своего родича. Думается не без его потачки так поднялись цены на сандальное дерево. Ранее брали мы его по 3-4 пиастра за пиколь, а теперь дешевле 7-8 нет. А в Кантоне цена ему 9-10 пиастров. Так что профиту в этой торговле для компании почти не осталось. Бостонцы же, Дэвис и братья Виншипы, согласные на самую малую прибыль, стали нам дорогу перебегать и в ущерб компании с королём овагским Тамеамеа договор на сандальное дерево подписали.
Потому немедля следует Вам Егор Николаевич на 'Изабелле' капитана Талера отправиться на Атувай. Там вы передадите Борноволокову моё личное письмо и усовестите его, российского поддананного, в ущерб империи действующего. Ежели письмо не поможет и Томари расхищенные товары не оплатит следует вам ехать на Оваги(Гаваика) к королю Тамео. Я вручу вам так же письмо и к нему. В этом письме я рекомендую вас самым положительным образом как опытного врача и натуралиста и прошу его оказать вам помощь в работе на благо науки. Так же я выражаю озабоченность по поводу разграбления груза 'Беринга' и прошу у короля содействия. В этой части тон письма достаточно решителен. Я предупреждаю короля Тамео, что ежели он окажется не в силах убедить короля Атувая удовлетворить наши требования то мы будем рассматривать Томари за нарушение им законов дружества и гостеприимства, равно как за оскорбление русской нации, компании и, стало быть, императора, как нашего личного врага, со всеми вытекающими из этого последствиями. Сами Вы супротив Томари никаких действий отнюдь не предпринимайте. Во-первых: Тертий Степанович человек в компании не последний и мне не подчинённый; во-вторых: первородный сын Томари, Георгий, в Санкт-Петербурге по военной части, в гвардии высоко продвинулся, у государя на глазах и в войне с французами отличился.*(1)
После отставки доктора Элиота врача на Оваги нет*(2) и Вы, я думаю, придётесь ко двору. Используйте любую возможность чтобы быть полезным королю, его жёнам и приближённым. Вы получите достаточное количество подарков для них. Тамео я посылаю так же серебряную медаль на ленте в честь св.Владимира. Вам должно вручить её в подходящий момент но так, чтоб никто не мог истолковать это как знак подчинения России. На 'Изабеллу' следует Вам погрузить всё сандальное дерево, что будет собрано и отправите его в Кантон на продажу'
Правитель вновь наполнил свой бокал (мне пришлось срочно допивать свой): 'Удачи Вам г. Шеффер! Расчитываю в этом сложном деле лишь на присущие Вам ум и здравый смысл'.
Через 4 дня взошёл я на борт 'Изабеллы' и, после 3-х недель на редкость спокойного плавания, добрались до острова Кауаи, который правитель именовал Атувай.
Стояло прекрасное утро 9 августа. Воздух был прозрачен и море тихо. Моему взору открылись высокие, с плавными очертаниями горные вершины уходящие в туман. При очень слабом ветре мы зашли в гавань Ваимеа. Побережье залива занимали густо заросшие лесом скалистые утёсы дивной красоты, рассечённые гигантским ущельем глубиной не менее полумили. Ущелье это за неисчислимые века промыла небольшая речка, на берегу которой располагались укрытые тенью плодовых деревьев 200 хижин деревушки Ваимеа- 'столица' королевства.
На берег высыпали десятки туземцев радостно нас приветствуя, они поднимали на руках корзины полные даров их щедрой земли: фрукты, овощи, куры и несколько поросят. Некоторые самые нетерпеливые, среди них много женщин, бросились в воду чтоб побыстрее встретиться с моряками пересекшими океан.
Сандвичане, именующие себя канаками, что на их языке означает 'люди', красивые люди с кожей бронзового цвета. Одеваются они без зависимости от пола в маро- полосу ткани шириною в фут, обёрнутую вокруг пояса и в кихеи- квадратный кусок ткани футов в 5-6, завязанный узлом на одном плече. В таких одеяниях напоминают они древних римлян.
Как только был брошен якорь я тут же потребовал себе вельбот и был доставлен на нём в устье реки, прямо к дому управляющему делами РАК. Снаружи это была удобная в здешнем тропическом климате деревянная хижина крытая крупными листьями, а изнутри- европейский дом с модной мебелью и красивыми циновками на каменном полу вместо ковров.
Меня приняла жена Тертия Степановича, дородная дама приятной внешности, одетая в просторное синее шелковое платье, но босая. Общались мы на руском языке, которым в доме Борноволоковых владеют все. Г-жа.Борноволокова сообщила мне, что супруг две недели как отправился в очередную свою научную экспедицию. На просьбу устроить мне аудиенцию у короля, её кузена г-жа Леилаи, несколько замявшись, ответила, что Каумуалии так же отсутствует.
Я, разумеется, сразу догадался, что король опасается со мною встречаться не заручившись поддержкой Борноволокова но, не желая конфузить даму, тут же перевёл разговор на экспедицию её супруга. Он, как я понял, отправился искать гномов.
По словам г-жи Леилаи в прошлом году король Каумуалии распорядился произвести перепись и составить списки обитателей своего государства. С удивлением он обнаружил, что в дальнем уголке дикой долины Ваиниа, в деревне Лаау живут 65 менехуне. В представлении сандвичан менехуне- маленькие уродливые человечки. Мужчины у них будто бы ростом не выше 4-х футов, а у женщин красные, сморщенные и уродливые лица. Как и положено гномам, менехуне живут в пещерах или примитивных хижинах. Вреда людям не приносят но избегают их. Они известны как прекрасные каменотёсы и строители но (как всё похоже) работают только по ночам и заканчивают начатое дело до рассвета. Если менехуне на кого рассердятся, тому несдобровать, гномы уничтожат всё, что сделано руками противника. Сандвичане свято верят в существование этих существ. Во время второго моего приезда на Кауаи мне показывали сооружение, которое легендарные гномы построили по соседству с деревней Ниумалу. Это был ров длинною в 1000 футов, выложенный тщательно обработанными каменными плитами. Он служит водохранилищем, откуда берут воду для полива полей. Менехуне строили ров по заказу правителя острова по имени Ола и должны были закончить работу до утра. Принявший заказ вождь менехуне Пи выставил условие, что за работой не должен наблюдать не один человек. Перед самым рассветом, когда должен был закукарекать петух, Пи обнаружил, что Ола нарушил договор и, вместе со своей не в меру любопытной женой, всю ночь подсматривали за работой.
Вождь гномов пришёл в ярость и приказал добавить к сооружению ещё 2 камня. Мне их показывали: две одинаковые глыбы лежащие на краю рва. Не сдержавшие данного слова несчастные окаменели подобно жене Лота.*(3)
Распрощавшись с хлебосольной хозяйкой я, не смотря на поздний час, отправился в контору и нашёл там приказчика Ивана Суханова. Предъявив ему свои полномочия и как следует распросив я понял, что правитель был абсолютно прав, надеяться на помощь Борноволокова было бы совершенно напрастно. Даже в ущерб Компании он будет поддерживать своего родственника- короля. Сандала же на складе оказалось 1638 пиколей, это вместо предполагаемых 5-6 тысяч.
