положении сих несчастных, кои более похожи на мертвецов, нежели на живых людей. По отъезде мужей в партию жены с малолетними детьми, дряхлыми стариками и старухами, как за неимением байдарок, так и за наложенными от компании на лето оброками относительно чистки рыбы, копания сараны и собирания ягод не могут и не имеют времени запасти для себя нужного на зиму корма; и потому часто случается, что многие умирают от голода. Все сие не есть ли отяготительнее и разорительное ясака, который с 1794 года не собирается? И есть ли знак ласкового и дружеского обращения? Слова 'ласковое и дружеское обращение' всегда обращают первое место на губах и бумагах компании, а не на самом деле…
Женщины в утробе, а иногда и после, убивают младенцев для того, чтобы избавить их от мучения компании. Текущего года зимою на жилах острова Шалитока матери от 8 до 10 лет ребят нарочито не стали кормить и голодом уморили, чтоб не были работниками русских'.
Острова Ситхинок жила Убагуика Николай Чунагонак Кривой болен опасно горлом, от которого провалилась рана уже на затылке, нижняя губа отгнила, еще раны на ногах, в груди хрип и потому говорит немо. Такового-то несчастного страдальца выслал Артамонов в партию для промысла птиц. Посудите сами, м-вый г-дрь, какой он ловец в столь жалостном положении и какую он принесет прибыль компании? Сжальтесь, пожалуйста, над сим расслабленным, прикажите лучше отослать его в целительную купель, т. е. кажим. Он человек молодой, по излечении будет компании полезен. А таковым сострадательным поступком сделаете честь человечеству и меня чувствительно одолжите, не презрев моего прошения. Твердо уповая на великодушие ваше, с истинным моим к вам почтением имею честь быть в проч.
12* Иеромонах Гедеон разрешил Нектарию вернуться по болезни в Россию. Он покинул Кадьяк в 1806г. После отъезда Гедеона в 1807г. миссия, состоявшая теперь только из монахов Германа и Иоасафа и бедного душевнобольного иеромонаха Афанасия (по всей видимости, страдавшего от маниакально- депрессивного расстройства), была доверена Герману. Афанасий, страдавший периодическими припадками буйства, в результате чего его даже сажали на цепь, был глубоко любим и русскими, и алеутами, из-за которых он даже рисковал жизнью, спасая их от гнева Баранова. Позже его здоровье несколько улучшилось. Он переехал на о-в Афогнак, куда к нему многие ездили за благословением. Он также отправлял службы в церкви и исправлял требы в Павловской гавани. Когда в 1825г. на Кадьяк приехал 'белый' священник Фрументий Мордовский, относившийся к старым миссионерам весьма негативно, Афанасий был уволен и выбыл в Россию, где вскоре умер. Монах Иоасаф, усердный огородник и эконом, умер в 1823 г. на Кадьяке. Герман ушел у уединение на Еловый остров. Со временем он помирился с Барановым и не держал на него зла.
13* 'Капитан Ю.Ф. Лисянский и мичман В.Н. Берх - люди нрава беспокойного, много мне причиняли обид, от коих лекарством моим было великодушное терпение. Прохожу и теперь молчанием многократное воспрещение в воскресные дни и господские праздники отправлять службу Божию, на море единственную утеху Бога ведающих; стыжусь упоминать о разных язвительных насмешках насчет религии… На пути от бурного мыса Горн к острову Св. Пасхи, 25 марта 1804 года, опять восстала на меня, убогого старца, грозная буря от капитана: хотел в каюте забить, заколотить за то только, что я сидел на шканцах в то время, когда он прохаживался по палубе, но любовь других офицеров за меня вступилась и защитила. На островах Маркизских отдал команде приказ не спускать меня с корабля на берег за то, что я вечером по приезде моем с берега не пришел в капитанскую каюту и не сказал ему лично о моем приезде, хотя, впрочем, г-ну вахтенному офицеру то ведомо было. Без терпения не жизнь; потому и я все таковые неприятности сносил великодушно; в островах Сандвичевских уже не сходил на берег. В Кадьяке капитан не мог делать мне подобные первым насилия, но внушал в должности правителя [Кадьяка] губернскому секретарю [И. И. Баннеру] то, что я сюда прислан вместо наказания…'
В фонде Синода в деле 'О возложении на означенного в американские заведения иеромонаха Гедеона креста' имеется послужной список. Там значится, что Гедеон - сын орловского священника, мирское его имя Гавриил Федотов, от роду ему 33 года (т. е., по всей вероятности, он 1770 года рождения), с 1785г. обучался в Севской семинарии латинскому языку, грамматике и поэзии, а с 1790г. - в Белоградской (Белгородской) семинарии Курской епархии французскому языку, логике, риторике, географии, истории, арифметике, физике, геометрии, философии и богословию. С 1797г. определен при Белоградской семинарии учителем французского языка, с 1799г. - учителем риторики и философии, с 1800г. 'преподавал риторический класс высшего разряда', а с 1802г. определен также и учителем математики.
Записки иеромонаха Александро-Невской лавры Гедеона до недавнего времени оставались почти неизвестными. Один вариант этих записок, оформленный в виде Донесения Гедеона митрополиту Амвросию, хранится в фонде Синода ЦГИА России. Второй вариант записок хранился в библиотеке Валаамского монастыря и был опубликован (но не полностью) в качестве одного из приложений в издании этого монастыря в конце прошлого (XIX) века. Однако публикация по линии духовного ведомства была в свое время почти неизвестна историкам, а затем оказалась совсем забытой. Ныне это редкое издание является малодоступным для специалистов и широкого круга читателей.
Записки о.Гедеона представляют несомненный интерес описаниями мест, посещенных во время морского путешествия. Но основное содержание записок - история и этнография Русской Америки того раннего периода существования Российско-Американской компании, когда она утверждала свое положение в северо-западной части Северной Америки после окончательного оформления из отдельных купеческих компаний и получения в 1799 г. привилегий от правительства на монопольную эксплуатацию земель, открытых русскими. В записках даются подробные сведения о Кадьяке и его окрестностях, о заведениях Компании, культуре и быте коренных обитателей этих мест - эскимосов конягов (о.Гедеон называет их кадьякскими алеутами, как это зачастую было принято в те годы в Русской Америке), об их положении при Компании, а также сведения о практической деятельности о.Гедеона, об изучении языка кадьякцев, управлении духовной миссией и, наконец, о попытках облегчения участи коренного населения, эксплуатируемого местным начальством Российско-Американской компании. По богатству исторических и этнографических материалов о Русской Америке, равно как и по свидетельствам о защите американцев от злоупотреблений начальства Компании, записки о.Гедеона мало чем уступают более ранним 'Кратким объяснениям… об американском острове Кадьяке…' архимандрита Иоасафа (Болотова), а иногда и превосходят их.
По возвращении из Америки в 1809г. митрополит Амвросий назначил о.Гедеона наместником Александро-Невской лавры и архимандритом Троицкого Зеленецкого монастыря Петербургской епархии.
После этого Гедеон был настоятелем Сковородского и Иверского монастырей, в 1821г. ушел на покой в Коневский монастырь, в 1834г. 'перепросился ради большего уединения и безмолвия' в Андрусовскую Николаевскую пустынь Олонецкой епархии, где и скончался 1 ноября 184 г.
Эти сведения и, конечно, сами записки показывают, что о.Гедеон был человеком с незаурядными способностями, весьма образованным и ко времени поездки в Америку уже достаточно опытным педагогом.
14* Аттестат, выданный о.Гедеону при отъезде из Кадьяка А.А.Барановым, говорит именно о такой примиренческой миссии о.Гедеона. Но, судя по тому, каким гневом и возмущением по поводу жестокого обращения с коренными жителями дышат его письма митрополиту Амвросию, А.А.Баранову и И.И.Баннеру, колониальное начальство не нашло в нем союзника.
В копиях писем о.Гедеона митрополиту Амвросию и в описаниях положения коренных жителей мы находим факты, изобличающие местное начальство и их приближенных из числа русских промышленников в чрезмерных при-теснениях и жестокостях по отношению к местному населению. Позиция Гедеона по этому вопросу особенно четко видна в одном из его писем, адресованных А.А.Баранову, где он приводит слова Н.П.Резанова, 'что разврат и буйство допущены в Кадьяке послаблением начальства и что он к строгим мерам приступить должен, чтобы искоренить навсегда зло сие'. Но, как известно, Резанов не доехал до Петербурга, он умер в пути (судя по всему, в Русской Америке до отъезда Гедеона об этом еще не были осведомлены). И может быть, еще и потому Донесение Гедеона в Синод уже не содержит той наиболее обличительной части в адрес начальства колоний, которая присутствует в его рукописи из
