Он же приводит выдержку из рукописных заметок Матвея Петровича Лонгинова 'Ходил еще один любопытный слух, конечно, ни на чем не основанный, и потому более забавный, чем заслуживающий внимания, - именно будто знаменитый Боливар был не кто иной, как считавшийся погибшим Хвостов'
1* Использованы материалы работы А.Кириченко 'Пиратские корабли 'Юнона' и 'Авось'.
2* Кстати, генеральный консул СШ м-р Левит Гаррис, в ответ на просьбу предоставить американским судам права прохода в Чёрное море, получил однозначный отказ. Но когда по договору от 30 апреля 1803г. к СШ перешла '… вся Луизиана, в тех границах, как владела ею Испания', то есть их границы приблизились к российским владениям, император почти сразу направляет президенту Джеферсону собственноручное письмо:
'Милостивый государь! Я желал бы, чтобы недвусмысленное свидетельство моего доброго расположения способствовало расширению торговых отношений, которые устанавливаются между нашими двумя странами. Оно должно послужить для ваших сограждан залогом того, что они всегда будут пользоваться гостеприимством, покровительством и привилегиями в моих владениях.' А затем другое: 'Я всегда питал большое уважение к вашему народу, который сумел самым достойным образом воспользоваться своей независимостью дав себе свободную и мудрую конституцию, обеспечив счастье всех вообще и каждого в отдельности'.
3* Теперь, спустя многие годы, стало понятно, что экспедиции Н.А.Хвостова и Г.И.Давыдова все-таки задержали продвижение японцев на север, сохранив для России Курилы и Сахалин. И в этом есть несомненная заслуга этих морских офицеров и того, кто стоял за ними, а именно Н.П.Резанова. Прояпонские настроения автора становятся легко объяснимы, если учитывать, что в отличие от Российской империи и СССР, Рус-Ам с начала XX века экономически, политически и династически прочно связана с Японской империей. Даже во время 2-й мировой войны, выступая союзником СШ против фашистской Германии и Италии, по отношении к Японии Рус-Ам придерживалась строгого нейтралитета. Япония отвечала тем же и совершенно беззащитные Российские о-ва, стали надёжным убежищем для тысяч англичан с тихоокеанских островов, Тайваня и Гонконга. (Прим.ред.)
4* Вернувшись на родину, Джон Вульф описал свои приключения в книге 'A Voyage to the North Pacific and a Journey through Siberia'. Рассказанный там эпизод встречи в Охотском море с гигантским белым китом произвел огромное впечатление на его племянника Германа Мелвилля, положившего рассказ дяди в основу своего известного романа 'Моби Дик'.
Глава 16
Человек-легенда, основной персонаж наиболее скандальных историй своего времени, самый экстравагантный представитель рода, послуживший прототипом не одного литературного героя… Со своим диким, неукротимым нравом и всеми теми мягко говоря недостатками, на которые законопослушный и богобоязненный человек не мог бы закрыть глаза, он все-таки вызывает восхищение. 'Он не был лучшим из Толстых но мне нравятся люди, способные не подчиняться давлению со стороны и не оказываться под ярмом властей.' Федор Толстой был чрезвычайно любопытной фигурой, и современники оставили о нем много поминаний, хотя их свидетельства зачастую противоречивы и почти невозможно восстановить реальную картину событий (тем более, что речь идёт человеке, который уже при жизни создавал о себе миф).
'Необыкновенный, преступный и привлекательный человек' сказал как то его великий двоюродный племянник Лев. Противоречивый характер родственника заворожил его, и он представил Американца в повести 'Два гусара' в роли графа Турбина, а также воплотил в образе Долохова в 'Войне и мире'.
Эксцентричные выходки и приключения Федора сделали его притчей во языцех. Все современники сходились во мнении, что Федор Толстой был поразительно талантлив, он пользовался дружбой и уважением Пушкина, Гончарова, Вяземского и других, входящих в блистательное созвездие писателей начала девятнадцатого века. Складывается впечатление, что та изначальная энергия, которая у Льва Толстого вылилась в чистый художественный гений, в Федоре, словно встретившись с неким препятствием, преграждающим свободный выход, неудержимо прорывалась наружу в самых разных направлениях. Похоже, что в роду с сильной кровью поток может следовать своим нормальным руслом лишь на протяжении одного или нескольких поколений, а потом выйти из берегов или низвергнуться водопадом.
Федор родился 6 февраля 1782 года и воспитывался в свободной атмосфере деревенского поместья. В раннем возрасте он был отдан в Санкт-Петербургский Морской Корпус, но по выходе оттуда попал не в Императорский флот, а в гвардейский Преображенский полк. Хорошо знавший его Фадей Булгарин дал такую характеристику: '…опасный соперник, потому что стрелял превосходно из пистолета, фехтовал не хуже Севербрика (общего учителя любителей фехтования того времени)*(1) и рубился мастерски на саблях. При этом граф Федор Толстой был точно храбр и, невзирая на пылкость характера, хладнокровен и в сражении, и на поединке… Человек эксцентрический, то есть имел особый характер, выходивший из обыкновенных светских форм, и во всем любил одни крайности. Все, что делали другие, он делал вдесятеро сильнее. Тогда было в моде молодечество, и граф Толстой довел его до отчаянности. …
… Граф Федор Иванович был среднего роста, плотен, силен, красив и хорошо сложен, лицо его было кругло, полно и смугло, вьющиеся волосы были черны и густы, черные глаза его блестели, а когда он сердился страшно было заглянуть ему в глаза.'
Остроумный, страстный и живой, он был привлекателен не только для женщин, но и для тех своих товарищей, с которыми дружил или отношениями с которыми дорожил. Наоборот, люди ему не симпатичные или не нужные не любили его и боялись. Самолюбивый, дерзкий и смелый, он не только не прощал обиды, но сам вел себя вызывающе. Последствием этого являлись дуэли, бывшие в то время в моде. А он не только не избегал дуэлей, но даже любил их.
Его проказы, дуэли, крупная, нередко недобросовестная игра в карты, его шутки сомнительного достоинства, нарушение дисциплины начались уже в Преображенском полку. В истории Преображенского полка значится, что 9 сентября 1798 г. он был произведен из полковых портупей-прапорщиков в офицеры. Но через полгода, 5 марта 1799 года он был выписан в гарнизонный Вязьмитинский полк, очевидно, за какую-нибудь проделку. Через несколько дней он был возвращен в полк. Затем у него была дуэль с собственным командиром, полковником Дризеном. Неизвестно, чем кончилась эта дуэль, был ли ранен или убит полковник Дризен и был ли наказан и как наказан Толстой. В нескольких мемуарах говорится, что тогда он был разжалован в солдаты. Однако это неверно: после этого он был в плавании на 'Москве' в качестве кавалера посольства Резанова в чине поручика гвардии и в мундире Преображенского полка. Мария Фёдоровна Каменская, его двоюродная племянница, пишет, что он воспитывался в Морском корпусе вместе с ее отцом Федором Петровичем Толстым (известным впоследствии художником), и когда Федор Петрович, не выносивший морской качки, отказался идти в кругосветное плавание, то на его место был назначен его двоюродный брат Федор Иванович. Вероятно, для того, чтобы Федора Ивановича избавить от наказания, а Федора Петровича избавить oт плавания, Толстые выхлопотали замену одного Федора Толстого другим Федором Толстым.
Так или иначе, в августе 1803 года посланник для заключения торгового договора с Японией камергер Николай Петрович Резанов и при нем 'молодые благовоспитанные особы в качестве кавалеров посольства': майор свиты Ермолай Фридериций, гвардии поручик граф Федор Толстой, надворный советник Федор Нос, а также сержант артиллерии Алексей Раевский и кадеты Сухопутного кадетского корпуса Отто и Мориц Коцебу отправились в кругосветное плавание. Из этого списка видно, что по иронии судьбы наш Толстой фигурировал в экспедиции в качестве 'молодой благовоспитанной особы'.
О самом путешествии Федора Ивановича на 'Москве' мы почти ничего не знаем кроме нескольких
