И домой мешки с пшеницей царской унесли,Шах зерно в чужих владеньях закупать велелИ закупленное снова раздавать велел.Он усердствовал, сокровищ древних не щадя,Милости он сыпал гуще вешнего дождя.Хоть подряд четыре года землю недородПосещал, зерно от шаха получал народ.Так в беде он истым Кеем стал в своих делах,И о нем судили люди: «Подлинный он шах!»Так избыл народ Ирана горе злых годин;Все ж голодной смертью умер человек один.Из-за этого бедняги шах Бахрам скорбел,Как поток, зимой замерзший, дух в нем онемел.И, подняв лицо, Яздана стал он призывать,И о милости Яздана стал он умолять:«Пищу ты даруешь твари всяческой земной!Разве я могу сравняться щедростью с тобой?Ты своей рукой величье малому даешь,Ты величью истребленье и паденье шлешь.Как бы я ни тщился, хлеба в житницах моихНедостанет, чтоб газелей накормить степных.Только ты — победоносной волею своей —Кормишь всех тобой хранимых — тварей и людей.Коль голодной смертью умер человек один,То поверь, я неповинен в этом, властелин!Я не ведал, что бедняга жил в такой нужде,А теперь узнал, но поздно, не помочь беде».Так молил Бахрам Яздана, чтобы грех простил,И Бахраму некий тайный голос возвестил:«За твое великодушье небом ты прощен,И в стране твоей отныне голод прекращен.Да! Подряд четыре года хлеб ваш погибал,Ты ж свои запасы людям щедро раздавал,Но четыре года счастья будет вам теперь,Ни нужда, ни смерть не будут к вам стучаться в дверь!»И четыре круглых года, как сказал Яздан,Благоденствовал и смерти не видал Иран.Счастлив шах, что добротою край свой одарилИ от хижин смерть и голод лютый удалил.Люди новые рождались. Множился народ.Скажешь: не было расхода, был один доход.Умножалось населенье. Радостно, когдаСтроятся дома; обильны, людны города.Дом за домом в эту пору всюду возникал,Кровлею к соседней кровле плотно примыкал.Если б в Исфахан из Рея двинулся слепец,Сам по кровлям он пришел бы к цели наконец.[294]Если это непонятно будет в наши дни,Ты, читатель, летописца — не меня — вини.
