Ты ведь к нам благоволеньем истинным полна;Молви, почему ты в черном? Почему грустна?»От расспросов наших долгих получился толк.Вот что гостья рассказала: «Этот черный шелкСмысл таит, имеет повесть чудную свою.Вы узнать ее хотите? Что ж, не утаю,А от вас расспросов многих я сама ждала.Я невольницею царской некогда была.Этот царь был многовластен, справедлив, умен;В памяти моей живет он — хоть и умер он.Скорби многие при жизни он преодолелИ одежду в знак печали черную надел.«Падишах в одежде черной» — в жизни наречен,Волей вечных звезд на горе был он обречен.Весел в юности — печальным стал он под конец.Смолоду он наряжался в золото, в багрец;И, за ласку и радушье всюду восхвален,Людям утреннею розой улыбался он.Замок царский подымался до Плеяд челом.Это был гостеприимный, всем открытый дом.Стол всегда готов для пира — постланы ковры.Гостю поздней или ранней не было поры.Знатен гость или не знатен, беден иль богат —Всех равно в покоях царских щедро угостят.Царь расспрашивал пришельца о его путях,Где бывал и что изведал он в чужих краях.Гость рассказывал. И слушал царь его рассказ,До восхода солнца часто не смыкая глаз.Так спокойно год за годом мирно протекал.От закона гостелюбья царь не отступал.Но однажды повелитель, как Симург, пропал,Время шло. Никто о шахе ничего не знал.Горевали мы; в печали влекся день за днем,—А вестей, как о Симурге, не было о нем.Но внезапно нам судьбою царь, был возвращен;Словно и не отлучался, снова сел на трон,Молчалив он был и в черном — с головы до пят.Были черными — рубаха, шапка и халат.После этого он правил многие года,Только в черное зачем-то облачен всегда.Без несчастья — одеяньем скорби омрачен,Вечно, как вода живая, в мраке заключен.[304]С ним была я, и светили мне его лучи…И однажды — с глазу на глаз — горестно в ночиОн мне голосом печальным жаловаться стал:«Посмотри, как свод небесный на меня напал,Из страны Ирема силой он меня увлекИ навеки в этот черный погрузил поток.И никто меня не cnpoсил: «Царь мой, где ты был?
