Пыли мускусной вздымала облако до звезд Каждый раз, как расправляла крылья или хвост. Вскоре птица погрузилась надо мною в сон, И в ее пуху дремучем был я схоронен. Думал: «Коль за птичью ногу крепко ухвачусь, С помощью ужасной птицы наземь я спущусь, Пусть внизу беду любую для себя найду… Силой же своей отсюда вовсе не сойду. Злобный человек со мною подло поступил, Предал мукам, клятву дружбы низко преступил. Или он моим богатством завладеть желал — И затем меня на гибель верную послал?..» Так томился я, покамест не зардела высь. Смутно голоса земные снизу донеслись. Сердце птицы застучало бурно надо мной. Птица крыльями всплескала бурно надо мной. Крылья шире корабельных поднятых ветрил. Встал я, лапу страшной птицы крепко обхватил. А она поджала лапы, крылья развела И, как буря, сына праха к солнцу понесла. И меня с утра до полдня птица та носила. Солнце гневно жгло. От зноя я лишился силы. Вдруг — увидел: небо стало надо мной вращаться; То — огромными кругами начала спускаться Птица на землю. Земная тень ее влекла: И когда копья не выше высота была, Возблагодарил я птицу: «Ну, спасибо, друг». И ее кривую лапу выпустил из рук. Словно молния, упал я на цветущий луг,— Весь в росе благоуханной, он блестел вокруг. Добрый час, смежив зеницы, я в траве лежал. Где я, что со мною будет, я тогда не знал. В сердце у меня тревога улеглась не вдруг, Наконец открыл я веки, поглядел вокруг. Цвета бирюзы небесной почва там была. Пыль земная на густую зелень не легла. Сотня тысяч разновидных там цветов цвела. Зелень листьев бодрствовала, а вода спала. Тысячами ярких красок взоры луг пленял. Ветер, полный благовоний, чувства опьянял. Гиацинт петлей аркана брал гвоздику в плен, Юной розы рот багряный прикусил ясмен; И язык у аргавана отняла земля, Амброю благоуханной там была земля. По долине той струился голубой поток, А на дне ручья лучился золотой песок. У его кристально-светлых и холодных вод Блеска, словно подаянья, клянчил небосвод. А в ручье играли рыбы ярче серебра.
