Отыскал я роз охапку между ивняков, Потонул в охапке белых, алых лепестков. Редкий жемчуг, сокровенный в раковине был, Я жемчужницы бесценной створки отворил. И ласкал свою подругу до дневной поры В ложе, амброю дышавшем, полном камфоры. Встал я из ее объятий при сиянье дня. Приготовила проворно дева для меня Чистый водоем, сиявший яхонтовым дном. И водой благоуханной я омылся в нем. Знойный полдень был, когда я вышел из шатра. Гурии, что пировали на лугу вчера, Все исчезли. Я остался там у родника Одинокий — наподобье желтого цветка. Наступает вторая ночь. Повторяется все то, что произошло в первую. Тюркназ снова отказывает царю. Страсть его возрастает. Наступает третья, четвертая, наконец, тридцатая ночь. Царь, «обладая блаженством, ищет большего». Его снова приводят к Тюркназ.
Дивы похоти с каната снова сорвались, Бесноватого канатом связывать взялись. В паутине кос тяжелых мухой я застрял, В эту ночь канатоходцем я невольно стал. Как осел, я бесновался, видящий ячмень, Или — словно одержимый в новолунья день.[307] И, как вор сребролюбивый пред чужим добром, Весь дрожа, я потянулся вновь за серебром. Обнял стан ее. Ослаб я. Так мне тяжко было. Руку на руку тогда мне дева положила. Руку эта зависть гурий мне поцеловала, Чтоб убрал от клада руку. И, смеясь, сказала: «Не тянись к запретной двери, ибо коротка, Чтоб ее достать, любая длинная рука. Вход в рудник закрыт печатью, и печать крепка, И нельзя сорвать печати с двери рудника. Пальмою ты обладаешь — так терпи, крепись, Фиников незрелых с пальмы рвать не торопись. Пей вино и знай, жаркое скоро вслед придет. На зарю гляди, за нею солнца свет придет». Я ответил ей: «О солнце сада моего, Свет очей моих, услада взгляда моего! У меня душа, ты видишь, подошла к губам. Жарче поцелуй!.. Не надо слов холодных нам. Как мне быть, коль вьюк с верблюда моего упал? Помоги, избавь от муки, ибо час настал. Скоро волк свирепых высей — хищный небосвод — И по-волчьи и по-лисьи нападать начнет. Словно лев голодный, прянет прямо на меня. И повергнет ниц, как пардус пламенный, меня. Если дверь не отопрешь мне нынче, знай, к утру От томления и муки жгучей я умру.
