Только Сулейман великий те слова сказал, Сын пошевелил ногами, поднялся и встал. Он сказал: «Отец! Взгляни-ка, вот я стал ходить! Ты меня сумел, премудрый, словом исцелить!» «Если сам посланник бога, — деве шах сказал,— Сухоруких и безногих дивно исцелял, То правдивыми, конечно, нам не стыдно быть И стрелу в добычу прямо с тетивы спустить. О единственная в мире, о моя луна, Я люблю тебя, но что же так ты холодна? Я страдаю и тоскую, мукой я горю, На тебя в томленье сердца издали смотрю. Ты прекрасна несравненной, дивной красотой!.. Почему же так сурова и жестка со мной?» И красавица владыке своему вняла, И ответа лучше правды чистой не нашла. «Это все, — она сказала, — не моя вина! А у нас в роду, к несчастью, есть черта одна: Мать, и бабка, и прабабка у меня, о шах, Все, едва лишь выйдя замуж, умерли в родах. Знать, на нас на всех проклятье — в браке умирать, Потому — мужчине сердце я боюсь отдать. Не хочу я, мой владыка, — я не утаю,— Ради радостей мгновенных жизнь губить свою. Жизнь дороже мне. И лучше мне безмужней жить, Чем испить отраву страсти и себя сгубить. Не любви, о шах, я жажду — жизни жажду я! Вот тебе и явной стала тайна вся моя. Крышку с тайны сняв, как хочешь, так и поступай, У себя оставь, коль хочешь, а не то продай. Вот, о царь, я все сказала, правду возлюбя, Я не спрятала, не скрыла тайны от тебя. Я надеюсь, шах вселенной, что и ты теперь Предо мной своей загадки приоткроешь дверь: Почему рабынь прекрасных падишах берет В дом к себе — и их меняет чуть не сотню в год? И недели не живет он ни с одной из них, И души не отдает он ни одной из них? Приголубит и приблизит к своему лучу, А потом ее поспешно гасит, как свечу? До небес сперва возносит, холит и дарит, И с презрением отбросит, и не поглядит?» Шах ответил: «Путь возвратный открывал я им, Так как не был ни одною искренне любим. Поначалу все бывали очень хороши; А потом — куда девалась доброта души?.. В царском доме, как царицы, привыкали жить. Мне они переставали преданно служить. Ведать меру должен каждый, кто душой не слеп, Не для всякого желудка годен чистый хлеб.
