Заметались: мы — рыбы, а зинджи — акулы. Смерть в полоне — страшна. Примиримся ли с ней? Людоедство, однако, всем людям — страшней. Помирись мы с собачьими, злыми сердцами,— Нас мудрец ни один не сочтет мудрецами. Если мы отойдем, не вступив с ними в бой, Отдадим целый мир мы врагам на разбой. Если в недруге нашем пропала б отвага, Мог узреть бы в посланце немало он блага. Но в нем разума нет, нет препятствий для зла, И убьет он, бесспорно, любого посла. Надо, хитро за ними последовав следом, Стать на время тебе в их глазах людоедом. Надо несколько зинджей схватить на пути, И связать, и тайком в твой шатер привести. Пусть их наземь швырнут пред властителем Рума; Притворись, что душа твоя зла и угрюма. Повели, чтоб снесли одну голову с плеч И послали в поварню зажарить иль спечь. Иль воскликни по-зинджски: «Пусть лакомство это Будет быстро в поварне на вертел надето!» И пускай твой приказ будет стольнику дан, Чтоб отобран был поваром черный баран. И пусть блюдо тебе с головою барана Подадут без костей. Не узнают обмана. Кожу черную рви и с глотками вина Жуй ее, наслаждаясь, она ведь вкусна. И мозги ты потребуй и молви: «О, чудо! Несравнимо ни с чем это нежное блюдо! Если б раньше я знал эту сладкую снедь! Да! Прославленный повар мой должен краснеть, Что откармливал мне только белых! Отныне Жарьте мне только зинджей! Их много в пустыне…» Пусть проведает царственный их людоед, Что и ты — людоед. Пусть боится он бед! В опасенье расстанется с яростным жаром, Ведь железо железным смягчают ударом. Если выполним ловко мы этот прием, Чернокожих воителей мы разобьем. Нам волками указана волчья повадка. Глупость глупостью гни, — это верная хватка». Приказал Искендер, чтобы воинов ряд Для набега сомкнулся в единый отряд. Надо пленных добыть. Те, что будут в отряде, Пусть у самых дорог притаятся в засаде. Смельчаки снарядились; недолго вдали Оставались, — и пленных они привели. Царской ставки начальник их принял и сразу Их направил к царю, повинуясь указу.
