работу. Кто мог знать, что в Белом Доме не хватит ума позаботиться о вашингтонской полиции, или решимости убрать людей из страны, когда дело повернулось к худшему? Любители! Головотяпы! – Голос Рамиреса был полон презрения. – Конспирация – это серьезное занятие, а не игра, которой вы балуетесь, пока идет дождь, вместо бейсбола. – Он улыбнулся. Его зубы, белые и ровные, как солдаты в строю, блеснули под пышными усами. – Итак, девушка, – сказал он, возвращаясь к делу. – Я следил за ней. Между прочим, занятие не из неприятных.
– Верно. Скорее наоборот.
– Мы поставили 'жучок' на ее телефон. И сеньору Вольфу тоже. Тебе это известно. Ты получил записи.
– Да. Там нет ничего интересного.
– Что ж, это не наша вина, экселенц. Ты приказал прослушивать телефон, мы прослушиваем телефон. О чем они говорят по телефону, от нас не зависит. Это как рыбалка. Ты забрасываешь удочку, и можешь вытащить миногу, или акулу, или ничего.
Роберт кивнул. Он знал, что лучше не язвить над умствованиями Рамиреса. Во-первых, Рамирес знал, о чем говорил, а во-вторых, он был опасным человеком, и не только из-за своего пылкого латинского темперамента. Даже среди самых 'крутых парней', контрактников ЦРУ, посылаемых с тайными миссиями в Никарагуа, убийц с лицензиями, которые организовывали 'политические' налеты в Сальвадоре, тайных борцов с терроризмом, что были неотличимы от террористов (и очень часто являлись одними и теми же людьми), к Рамиресу относились, как к ручной гранате со взведенной чекой. Рамиресу было 'поручено' формировать отряды боевиков, все еще действующие на Кубе, о нем ходили слухи, будто это он 'предоставил' Ли Харви Освальда для убийства Джона Кеннеди, хотя кому он его предоставил, не произносилось даже шепотом, и были люди, которые клялись, что его видели над телом Альенде с винтовкой в руках сразу после убийства.
У него была такая страшная репутация, что мало кто осмеливался его нанимать, и решение Роберта использовать его в президентской кампании отца стоило Артуру Баннермэну, в глазах многих политиков, шанса на Белый Дом. Рамирес и его люди прослушивали телефоны, отключили вентиляцию в номере Хьюга Скотта, прокололи шины у лимузина Ричарда Никсона, так, что он опоздал на свою главную речь, подсылали проституток заманивать ключевых делегатов в особые номера, где их снимали на видеопленку для последующего шантажа, и ходили слухи, будто они подбросили ЛСД в пунш в штаб-квартире Стассена.
Благодаря Роберту, Рамирес заработал на кампании Баннермэна свыше миллиона долларов, а его деятельность привлекла к нему внимание команды Никсона, а затем, постепенно, к ведущей роли в деле Элсберга, Уотергейтском скандале, и неудачной попытке взорвать Институт Брукингса. Хотя по природе он не был склонен к благодарности, Рамирес сохранил в своем мозолистом сердце слабость к Роберту, который привел его к великим делам, и, при условии подходящей оплаты, не было почти ничего, чего бы он для Роберта не совершил – или не устроил возможности совершения, ибо ныне Рамирес более посредничал в преступлениях, чем был преступником сам, приобрев, на американский манер, агентство по недвижимости в Майами, дилерское представительство 'Мерседес-Бенц', несколько ресторанов в Кубинском Майами, полдесятка офисных зданий, процветающий мотель, и авиационную компанию, специализировавшуюся на лизинговых полетах в Колумбию и обратно. Он подумывал о приобретении банка в Форт-Лодердейле, небольшого, но с исключительными потенциальными возможностями, и правильно угадал, что намек на рекомендацию от Роберта Баннермэна может творить чудеса с Банковской Комиссией штата Флорида.
– Я обыскал ее квартиру, – продолжал Рамирес.
– И?
Новая улыбка, словно Рамирес только что узрел давно потерянного друга.
– Я бы сказал, что у нее утонченный вкус по части нижнего белья. Что меня всегда интриговало в американских женщинах, так это присущий им с к р ы т ы й эротизм. Понимаешь, в моей культуре, эротика – на поверхности, из-за климата. Женщины обнажают плечи, носят облегающие платья, и так далее. Из-за жары скрыть можно очень малое. Но здесь никогда не угадаешь, что прячется под плащами и свитерами. За пуританским фасадом – сплошные фантазии из нейлона и кружев. Откровенно говоря, это никогда не устает меня восхищать.
Воззрения Рамиреса на американских женщин вряд ли были тем, что Роберт хотел бы услышать посреди ночи на детской площадке у Ист-Ривер.
– А документ? – отрывисто спросил он.
– Ни следа, – бодро сказал Рамирес. – Я говорил тебе, что выйдет промашка. – Он самодовольно хохотнул.
– Ты уверен? – с подозрением спросил Роберт.
Рамирес был оскорблен, но вежливо улыбнулся, дабы показать, что готов простить Роберту то, чего, безусловно, не простил бы никому другому.
– Я профессионал, экселенц, – его голос был полон обиды. – Я могу сказать тебе, что молодая леди принимает пилюли, носит лифчик размера 34-б, имеет шесть тысяч долларов на чековой книжке просроченные водительские права от тата Иллинойс, но куда делся документ, этого я сказать не могу.
– Извини.
– Между друзьями нет нужды в извинениях, – произнес Рамирес тоном, намекавшим, что Роберт – не из тех друзей, что он имел в виду. – Итак, что будем делать дальше?
– Продолжать искать.
Рамирес пожал плечами.
– А если не найдем?
– Господи Иисусе! – сказал Роберт. – Не знаю. Букер полностью провалился, этот сукин сын в белых перчатках! А время уходит.
– Тебе следовало бы жениться на ней, экселенц. Это разрешит все проблемы.
Роберт с горечью рассмеялся.
– Думаешь, это не приходило мне на ум? Но я не уверен, что это законно… Я приложил массу усилий, чтобы завоевать ее, Бог свидетель, но она на редкость упряма… Нет, ты должен найти проклятый документ, и все тут. – Он закурил, и бросил пачку из-под сигарет в детскую песочницу, явному неудовольствию Рамиреса. – Если не найдешь, тебе просто придется ликвидировать ее, – сказал он, и снова засмеялся.
Рамирес не рассмеялся в ответ.
Алекса не ожидала, что связаться по телефону с Элинор Баннермэн будет легко, и ожидания ее не обманули. Слуги по очереди сообщали, что она 'не может подойти', по той или иной причине. Алекса продиктовала номер своего телефона и стала ждать. Через час она решила, что понапрасну тратит время. Не лучше ли взять напрокат автомобиль, поехать в Кайаву и встретиться с миссис Баннермэн? Подобная перспектива вселяла страх, но выбора, вероятно, не оставалось. Однако, если старая леди не хочет говорить с ней, нет причин полагать, что она захочет увидеться.
Телефонный звонок заставил ее вздрогнуть, и она осторожно подняла трубку, почти надеясь, что это кто-то другой – но нельзя было не узнать этот резкий голос и тон праведного негодования.
– Как я понимаю, вы хотите поговорить со мной. – сказала Элинор.
– Я д о л ж н а, – Алекса прилагала все усилия, чтобы сравниться в твердости с миссис Баннермэн, но чувствовала, что хватит ее ненадолго. – Это необходимо нам обеим, – добавила она.
– Теперь, когда так называемый брак Артура стал, благодаря вам, публичным достоянием, я полагаю, что нам больше приличествует общаться через адвокатов.
– Не думаю, миссис Баннермэн, что э т о может быть передано через адвокатов. Речь идет о Роберте.
– Все, что касается Роберта, вы могли бы сказать ему лично, не так ли? Он – взрослый мужчина.
– Миссис Баннермэн, я не могу говорить с ним, не об этом… это для меня очень трудно.
– Честность никогда не бывает трудной.
