Место записи неизвестно. AT 122 А=47 В (Волк-дурень) + 122 М* (Баран или козел обещает волку вскочить в его пасть). Вступительная часть напоминает сказки о собаке и волке (AT 101, ср. текст № 59). В AT учтены сказки о волке-дурне, записанные преимущественно в Европе, а также в Африке, Азии и на европейских языках в Америке. Русских вариантов — 16, украинских — 51, белорусских — 8. Подобные сказки встречаются во многих сборниках сказок народов СССР. Международное распространение сюжета письменным путем связано с баснями Эзопа «Осел и волк» и «Осел, лисица и лев» (Эзоп, № 187 и № 191, с. 118 и 119) и баснями сборников Бабрия, Ромула, Вардана (см.: Орбели, Басни, № 19, 139, 140), Штейнховеля, Сакса, шведского баснописца XV в. Пергаменуса (Dialogus clericalis moralisatus), а также со средневековой латинской поэмой «Isengrimus» (ст. 1167 и сл.) и более поздними поэмами о ли?се и волке. Один из ранних литературных пересказов русской сказки о глупом волке принадлежит В. И. Далю («Сказка о Георгии храбром и о волке»). Сюжетный тип 122 М, учтенный в AT только в латышском материале, встречается и в сказках других народов, например, эстонцев (Eesti muinasjutud. Taimetanud Vidalepp R., № 24), поляков (Польские народные легенды и сказки / Сост. П. Глинкин, М.; Л., 1965, № 34), узбеков (Узбек. ск., I, с. 25, 27), татар (Тат. творч., I, № 31), а также в восточнославянских сказках, но не получает самостоятельной разработки, а является одним из эпизодов повествования о злоключениях глупого волка. Русских вариантов — 3, украинских — 9, белорусских — 5. Подобный эпизод известен и по средневековым поэмам о ли?се и волке (например, «Roman de Renart»). В данном тексте сб. Афанасьева развивается характерный для таких русских сказок эпизод встречи хищника со свиньей, чуть было не утопившей его. Исследования: Колмачевский, с. 139—151; Sudre, p. 322— 323; Бобров. РФВ, 1907, № 3, с. 182—188, Wesselski. S. 250; Аникин, с. 65; Пропп. Кум. ск., с. 250—252.
Место записи неизвестно. В первом издании этого текста не было. AT 122 А + 122 М* + 121 (Волки лезут на дерево). Сюжетная контаминация, традиционная для восточнославянских сказок. Зачин — о хождении в старину Христа по земле — и эпизоды прихода неудачливого волка с жалобой к Христу встречаются нередко в сказках восточных, западных и южнославянских народов о волке-дурне. Сюжет о волках, лезущих на дерево, учтен в AT в скандинаво-балтском, испанском, фламандском, немецком, венгерском, русском, франко-американском и индийском фольклорном материале. Русских вариантов — 7, украинских — 25, белорусских — 5. Исследования: Пропп. Кум. ск., с. 255—256. Приведенный Афанасьевым в Примечаниях (кн. IV, 1873, с. 27—28) этиологический легендарный рассказ, слышанный им «от одного поселянина», имеет близкие параллели в славянских и балтских фольклорно- этнографических сборниках. Иногда рассказ служит вступлением к повествованию о злоключениях волка- дурня в восточно- и западнославянских, литовских, латышских и эстонских сказках. Например, текст слышанного Афанасьевым рассказа: «Пасли два пастуха овечье стадо; захотелось одному водицы испить и пошел он через лес к колодцу. Шел-шел и увидел большой ветвистый дуб, а под ним вся трава примята и выбита. «Дай посмотрю, что тут делается», — сказал пастух и влез на самую верхушку дерева. Глядь, едет святой Георгий, а вслед за ним бежит многое множество волков. Остановился Георгий у самого дуба; начал рассылать волков в разные стороны и наказывает всякому, чем и где пропитаться. Всех разослал: собирается уж ехать; на ту пору тащится хромой волк и спрашивает: «А мне-то что ж?» Егорий говорит: «А тебе вон на дубу сидит!» Волк день ждал и два ждал, чтобы пастух слез с дерева, так и не дождался; отошел подальше и схоронился за куст. Пастух огляделся, спустился с дуба — и бежать! А волк как выскочит из-за куста: схватил его и тут же съел». Ср. вариант в кн.: Dahnhardt, III, S. 295— 306. Как доказывает Ю. Поливка в исследовании «Vici pastyr» (Sbornik praci venovanych V. Tillovi k sebesatym narozeninam. Praha. 1927) слияние таких этиологических легенд со сказками о волке-дурне произошло в давнее время на общеславянской культурной почве. В фольклоре восточнославянских народов встречаются сказки типа 122 А с легендарным вступлением о святом волчьем пастыре: см. текст № 555, а также — Афанасьев А. Н. Народные русские легенды / Под ред. И. П. Кочергина. Казань, 1914, № 32; Смирнов, № 170; Рудченко, I, № 1—4.
