Звезды на приеме у психолога. Психоанализ знаменитых личностей

пациента.)

— Вероятность сто десять процентов. Получается, что вас должны убить очень скоро. Не верьте вы этому тесту. Жизнь сложнее, чем этот чёртовый тест. Это же всего лишь вероятность. Вот мы сейчас здесь сидим и есть вероятность того, что вот этот потолок может на нас упасть, но он не падает. Мало ли какие тесты выдумывают психологи. Не нужно их брать за основу своей жизни.

— Не верьте… Вам легко сказать! Создали гады… какие-то тесты, а нам страдать от них!

— Во-во… Правильно, мы действительно виноваты. И часто тесты не о чём не говорят.

(И всё-таки, тесты о многом говорят. Мужчина явно много нагрешил. Плохо спит. Общается с преступниками. Да и статистика убийств не в его пользу. Но я должен успокоить его. Совру-ка, я что тест составлен не верно. Хотя тест сделан отлично. Судя по всему на основании статистических данных)

— (После паузы.) Я вас успокою… В тесте есть ошибки в технологии расчёта. Если я вам объясню, вы всё равно не поймёте. Он не корректен. Не валиден, как мы говорим. Так, что не стоит ему верить. Лучше, разберёмся с вашими сновидениями. При тестировании вы сказали, что вам снятся кошмары? Не так ли?

— Я сильно переживаю. Прокручиваю в голове одни и те же, угнетающие меня мысли и не могу избавиться от этого. Читал об этом немного. На вашем языке это называется навязчивыми мыслями. Как от них избавиться? Всё это мешает мне жить…

(Чувствуется, что мой пациент благодаря этому тестированию действительно зациклился настолько, что имеет место явное истощение.)

— Может быть у вас не навязчивые мысли, а вполне нормальные и обоснованные.

— Да… да… возможно это так, но как прекратить это. Ведь это мешает мне работать.

— И всё-таки, давайте-ка лучше проанализируем сначала не ваши мысли, а сновидения.

— Приснилось мне как будто бы я хожу по знакомым и всяким нужным мне людям и приглашаю их на собственные похороны. Абсурд какой-то! (вздыхает и страдальчески смотрит на меня).

— Что вы чувствовали во сне?

— Я сильно переживал хватит ли у меня денег на собственные похороны и пытался сэкономить? Глупость какая-то, я во сне, в целях экономии, пригласил на свои похороны только нужных мне людей. Но зачем они мне нужны ведь меня всё равно не будет. Даже близких не пригласил. Сэкономил на могиле. На постаменте. Хорошо помню как землекоп меня спрашивает: «Глубоко копать или нет?» Но опять таки в целях экономии я говорю, что неглубоко надо закапывать, чтобы меньше заплатить.

(Данное сновидение повторяет систематическую логику чувств моего пациента, которая была наяву, но в сновидении проявилась в такой замаскированной и в то же время яркой для сознания формы.)

— Чтобы меньше заплатить или чтобы ближе быть к свету?

— Чтобы меньше заплатить… Потом я вижу как будто я уже сплю под землёй и слышу как сверху вбивают в землю металлический крест и я понимаю, что лежу неглубоко и крест сейчас войдёт в меня и пропорит… проткнёт мне живот. Я кричу наверх, но меня никто не слышит. Я чувствую как в меня входит этот острый, холодный крест с того света, где жизнь. Мне больно, острая боль в животе. От страха, от боли я кричу и просыпаюсь.

— Скажите, а во сне вы не подумали, что сами ведь сэкономили на землекопе? Ведь могли бы попросить, чтобы вас закопали глубже и крест бы вас не проткнул. Во сне вы не переживали, что сделали в силу своей жадности ошибку?

— Во сне… Нет, не подумал. (Пауза, вздохи и рыдания) Но сейчас я понимаю, что тот сон для меня является предупреждением, что если я так и дальше буду экономить на всём, я пострадаю…

(За таким малоприятным качеством как жадность стоит страх. Зачастую деньги выступают предметом, через который проявляется невроз. Если у человека наблюдается недоверие к людям, беспокойство, он, как правило, жаден. Психоаналитики в таком случае нередко сталкиваются даже со страхом смерти у пациента. Расставаясь с деньгами, человек будто отдает часть себя кому-то. Это подсознательная реакция, поэтому жадность присуща всем. Конечно, встречаются такие феномены, как Гобсек, столь ярко описанный у Бальзака. У некоторых пациентов наблюдается этот синдром Гобсека. Но здесь присутствует крайняя патология. Когда встречаются случаи сверхжадности, понимаем, что это уже точно наши пациенты. Когда личность уходит в себя, как бы, закрывается, следствием создания такого «кокона» становится боязнь тратить.)

— И всё-таки, неврозы на финансовой почве вас, по-видимому, сильно беспокоили раньше. Да и сейчас это, по-видимому продолжается?

— Во всё виноват этот чёртовый кризис. Помните августовский, когда курс доллара резко пошёл вверх и увеличился аж в четыре раза. Я руковожу небольшой фирмой. Надо было расширяться и приобретать недвижимость. Курс доллара вырос, соответственно выросли в рублях и цены на недвижимость. Я начал переживать.

— За что начали переживать?

— За то, что надо выкладывать в рублях такие суммы.

— Но в долларах то они остались теми же.

— Так то оно так. Но всё равно обидно, что в рублях они так сильно подросли. Самое интересное то, что я решил немного подождать с покупкой недвижимости. Вдруг, думаю, цены в долларах начнут падать. Подождал два-три месяца, нет не падают. И всё таки скрепя сердцем мы купили эту недвижимость за цену, которая так и не снизилась. В это время я ещё не переживал. И вот узнаю недавно, что цены на недвижимость в долларах пошли вниз. И снизились почти на пятьдесят процентов. Мне стало обидно: почему я не подождал ещё хотя бы три месяца. Не проиграл бы. А так получается, что проиграл порядка сорока тысяч долларов. Экономлю везде на копейках, переживаю по мелочи, по малым пригрышам, а тут проиграл такую сумму. Сорок тысяч долларов.

(Мне порой, в своём кабинете приходится выступать и в роли экономического аналитика. Приходится вникать в различные тонкости и механизмы деятельности пациентов, благодаря которым они страдают. Судя по всему мой пациент имеет скромный опыт в понимании экономического и моральных дивидендов.)

— Вы уверены, что проиграли?

— Да уверен. Я не могу простить себе этот проигрыш? Терзаю себя!

— Вы уверены, что это проигрыш?

— Да! А что же это? Я лох! Лох!.. (Рыдает).

— Успокойтесь. Послушайте меня. Вы купили недвижимость на доллары, заработанные до кризиса или после?

— (Пауза). Эти доллары я заработал до кризиса.

— Вот видите. Вы их заработали до кризиса. И купили недвижимость тоже за цену докризисную, ведь не по завышенной цене. Цена в долларах за которую вы купили была ведь не завышена. Вот если бы вы недвижимость купили за доллары, с трудом заработанные после кризиса, тогда когда надо было в рублях зарабатывать в четыре раза больше, чем раньше, чтобы получить один доллар, вы бы действительно проиграли. Было бы обидно любому человеку. А вы приобрели недвижимость на старые доллары, заработанные легче. Да к тому же эту недвижимость вы опять можете продать. Конечно за меньшую цену в долларах, но на эти доллары вы можете накупить столько же сколько могли накупить и раньше. Так, что вы не проиграли. Вы просто не выиграли!

— Я просто не выиграл. И ничего не проиграл (Пациент улыбается).

— То, что вы не выиграли. Это уже не проблема. Точнее это уже другая проблема.

— Да это уже что-то другое. Но ведь всё равно обидно…