Звезды на приеме у психолога. Психоанализ знаменитых личностей

Один дед, несмотря на свою худобу и низкий рост, был агрессивным проглотом — изобретателем различного рода приёмов издевательства так, что шнурки, которые были у него под колпаком всегда страдали по особенному. Они были голодны, всегда не выспавшимися, получали и получали нелепые наряды: на корячках, со словами «служу отечеству, они ходили вокруг кровати этого деда, по пластунски ползали под кроватями, получая «боевое задание» поставить кому-нибудь «велосипед» или «балалайку» и т. д. Поставить «велосипед или балалайку» означало незаметно подкрасться к спящему солдату, приоткрыть одеяло, вставить между пальцами рук или ног спичку, поджечь её и быстро лечь в свою постель. От ожёга пострадавший двигал ногами как на велосипеде или тряс рукой как балалаечник. Некоторым не везло вдвойне — они получали комплексное испытание «играя на балалайке, ехали на велосипеде», такой приём на жаргоне назывался цирком. Таким образом, многие солдаты ходили с ожёгами различной степени тяжести и к тому же не выспавшиеся. Некоторым, не крепко спящим, удавалось застраховаться от ожёгов, но для этого им приходилось надевать носки и варежки, присланные родителями. Мне не удалось защититься. У меня были сильные ожоги. Я ведь сплю крепко. Трудно пробуждаюсь.

(Мой пациент снимает свою обувь и показывает шрамы между пальцами ног от ожогов.)

— А сами вы, став дембелем, не стали также издеваться? Не было ли преемственности, то есть передачи эстафетной палочки?

— Я не дожил до дембеля и вскрыл себе вены. Потом госпиталь, обследование психиатров. Сейчас стою на учёте в психдиспансере. Вот пришёл по направлению к вам. А мои, с кем я начинал службу действительно продолжали традиции дедовщины. Да, действительно, единственное оправдание, которое часто звучало из уст дедов заключалось в том, что шнуркам и духам предстояло продолжать дело дедов и не надо переживать, мол, сами будете издеваться похлеще. И действительно, эстафетная палочка и вместе с ней человеческое зло передавалась от одного призыва к другому и как будто не было виноватых, а были лишь страдающие. Как—то, один мой приятель по службе мне сказал, что компенсировал потери, нанесённые дедами в начале службы тем, что вдоволь поиздевался над шнурками. Я этим бы не занимался бы, даже если б не порвал себе вены. Я, покидая военную часть получил душевную травму. Суть, которой можно выразить в четырёх словах: «Служу унижающему меня отечеству!» А с дедом Амиром, всё-таки разобрались. Мне рассказали приятели по службе. День как обычно близился к концу. Солдаты все как один произносили армейскую «вечернюю молитву», которая приблизительно звучала так: «Вот и ещё один день прошёл!» — произносил громко кто-нибудь и все его разом подхватывали: «Ну и х… с ним!» Тогда говорили о конце света в газетах, но он не наступил. Лишь один солдат точно знал, что для Амира конец света приближается. Он в это время находился в госпитале военной части и долечивал свои сильные ожоги. И действительно, всё произошло мгновенно. Амира уже нет.

Психоанализ показал, что мой пациент уже с детства страдал психопатией, имея врождённые и стойкие аномалии характера, патологический склад личности, препятствующий адаптации его в обществе. Психопатия усугубилась, и благодаря последующей алкогольной зависимостью. Кроме того, имело место параноидное расстройство личности. Мой пациент часто приписывал окружающим злые намерения, был склонен к образованию сверхценных идей, самой важной из которых является мысль об особом значении собственной личности. Дедовщина лишь усугубила эти психические нарушения и привела к попыткам суицида. Впрочем, как показывает практика попытки суицида в армии совершают не только солдаты с психопатией.

ПЕРЕЖИВАЮЩИЙ БИЗНЕСМЕН — ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ

В кабинете респектабельный мужчина. Он очень встревожен, на лице депрессия и растерянность.

— Здравствуйте… Сколько будут стоить ваши услуги? Тьфу! Опять всё о деньгах, да о деньгах!

— Расскажите, что с вами случилось?…

- Уж, не знаю с чего начать всё как-то свалилось на голову, товарищ психолог. А что действительно тесты говорят о чём-то? Или это туфта?.. Можно ли им верить?..

— Можно. Но мы используем их лишь как вспомогательное средство.

(Что я говорю? Сам я их никогда не применял и, пожалуй, не буду применять. Я чаще верю в свою интуицию — в природное тестирование.)

— Вы отвечаете за свои слова? Вы уверены в том, что сказали? Ну, тогда мне крышка! Смерть!

(По-видимому, он тестировался на смертельный диагноз. Такое бывает. Чем же я ему могу помочь? Это же не психологическое тестирование?)

— Судя по всему, тест определил у вас страшный диагноз? Но это же не тест, который используем мы психологи.

— Нет, нет. Это как раз тест на смерть…

(Я впервые слышу, чтобы методом психологического тестирования определяли смертельно-опасное заболевание. Ну разве что наркоманию.)

— Вы, судя по всему, наркоман?

— А разве я похож на него?…

(Судя о глазам и внешнему виду не похож.)

— Вроде бы нет…

— Я даже пиво не пью…

— Понятно. А причём тогда тут ваша смерть?

— Тесты показывают, что меня должны убить… Вот совсем недавно купил книгу одного известного психолога (показывает книгу). В ней есть тест на вероятность убийства политиков или предпринимателей. Отвечаешь всего на пятьдесят вопросов и подсчитываешь вероятность того, насколько тебя могут уничтожить твои конкуренты. Ну, я и подсчитал. (Я беру книгу, листаю).

— Ну и какая получилась вероятность вашего убийства?

— Полный зашкал!!!

— Девяносто процентов?

— В том-то и дело, что сто десять процентов!

— По-видимому, вы ошиблись в расчётах? Давайте, вместе протестируемся и заново подсчитаем.

(Я начинаю задавать вопросы, а пациент на них отвечает.)

— Итак, тест близится к концу. Сорок пятый вопрос. Вы дружите с теми, кто убивал кого- либо?

— Да. Но сам я никогда (пациент крестится)

— Дальше идём. Сорок шестой вопрос. Вы применяете грубые приёмы в бизнесе?

— Да. Без этого сейчас невозможно.

— Сорок восьмой вопрос. Вы спите плохо?

— Да. Часто снятся кошмары!

— Вас часто во сне убивают ваши конкуренты?

— Да. Ну, это же во сне…

— Сорок девятый. На вас уже было покушение?

— Да. Давно. Но с ним мы уже разобрались.

— И последний пятидесятый вопрос. Вы уверены сами, что на вас не будет покушения?

— Нет… Не уверен…

— Теперь посчитаем.

(Далее, я делаю расчеты. Чувствую, что действительно тест не в пользу моего