Звезды на приеме у психолога. Психоанализ знаменитых личностей

части психики в мужской. Но мужская часть преобладает, поэтому передо мной сидит мужчина.)

Мать и дочь здесь ни причём. Понимаете? Она та внутренняя женщина, тот идеал, который раньше я в себе вынашивал. Во всяком случае, мне так казалось тогда, когда мы с ней встречались. Эта моя внутренняя женщина, ну уж точно не мать, это моя внутренняя Богиня. Именно поэтому я иногда свою подругу называл Богиней. Она отвергала это, считая, что это мои внутренние выдумки и к ней никакого отношения е имеют. И действительно, она мне нравилась потому, что она прекрасна сама по себе или это не так, просто я в неё влюбился и поэтому, она мне нравилась? Я в своей любви себя наверное любил. Её с собой я сращивал, соединял. Поэтому ревновал. У неё другого быть не может!!! Она есть собственность моя… Ура! Здесь любви быть не может. Ведь так?

— Дескать, не она Богиня, а вы, испытывая желание Богиню встретить, навешали все эти атрибуты на свою прозаическую подругу? И всё-таки, по-видимому, она попала в резонанс с вашими внутренними идеалами.

— Именно так. Но она этого не понимала. Она то, тоже полюбила во мне то, что я конечно не имею. Ну, я же не мог, её обижать и старался развивать в себе всё то, за что она меня полюбила. Мне порой кажется, что все мои страдания в том, что я себя не люблю.

(И действительно, любовь к другому человеку невозможна без любви к себе. А любовь к себе — это прежде всего принятие себя, то есть умение быть счастливым наедине с собой. Только на этой основе открывается условие для принятия другого, как себя, со всеми позитивами и негативами. А принятие другого и есть одно из многочисленных определений психологического феномена любви.)

— Любовь — это всегда принятие другого…

Я себя ненавижу, себя не перевариваю. И после этого я должен ещё кого-то любить. Откуда взяться- то любви. Ура! Значит её не было. (Мой пациент улыбается противоречивой улыбкой.) А знаете, ведь мы с ней когда-то умели держать паузу. Просто молчали и было хорошо. (Это феномен чувственного общения, за пределами которого находится манипулятивная состаляющая феномена любви) Значит, мы принимали себя.

Но в то же время она меня любила мучить.

— Мучить или искушать?

— Последнее. Она умела это делать. Она мне не сразу отдалась. Мы с ней сравнительно долго встречались. Я был всегда в напряжении. Во мне боролись всякие чувства, противоречия.

(Это диалектическая составляющая любви — как конфликта между различными чувствами, как предвушение, являющееся напряжением, вызванным двумя противоположными чувствами.)

— Вы как бы были подвешены, будучи в состоянии предвкушения, постоянного дефицита её внимания и отношения. И это наполняло вас особым чувством.

— Вы мне намекаете, что это предвкушение и напряжение и было любовью. Нет, когда, мне было семнадцать лет, то я впервые встречался с одной девушкой. Я тогда настрадался от этого. Побыли бы в этом состоянии. Я похудел тогда. Было даже истощение. Я умирал без неё. И эти страдания и были любовью? Это психоз какой-то, а не любовь. Работать не хочется, ничего делать не хочется. Только и думаешь о ней. Слава Богу выкарабкался из этого состояния.

— И как вам это удалось?

— Мне… ей. Она эта моя первая девушка пожалела меня видимо. Отдалась. Нет, я не хочу так любить. Не хочу больше терять так голову. С ней у меня такого не было и не будет.

— А могло бы быть? Вы чувствовали, что можете опять попасть в эту прекрасную психологическую ловушку любви?

— (После паузы.) Да, чувствовал и не хотел этого. Я сейчас только начинаю догадываться, что боялся того, что у меня уже было в семнадцать лет. У меня страх опять потерять голову. Стать этим безумцем. А у меня ведь дела, бизнес. Нет этого психоза мне не надо. Он миновал меня с этой подругой. Я хочу встречаться с такой девушкой, с которой я бы не потерял головы. Мне тяжело потом будет. Вон люди же живут как-то привыкают друг к другу. (Эмпирическая составляющая в любви, которая начинается в процессе экспериментирования — совместного проживания. Как говорится «стерпится слюбится»). Не всё же держится на этом безумстве. Есть ещё что-то. (Действительно практика показывает, что многое в нашей жизни держится не на любви, а на ответственности — страхе подвести близких и Других, способности чувствовать боль другого как свою и т. п. Любовь здесь возникает как следствие Голода, испытания пограничными ситуациями, болезнями, проблемами. Любовь всегда переходит на уровень детей, как продолжение отношений, как выход из кризиса отношений, как особое преодоление, которое переводит отношения на иной уровень. Это любовь как награда за преодоление. Всё вышеприведённое является духовно-смысловой составляющей любви.)

Разве может любовь основываться только на понимание того, что все оценивают мою подругу высоко, а я, слушая их боюсь её потерять, потому, что её все ценят, но не я. Мать говорит — женись, друг говорит — женись, дескать с квартирой девушка. У меня нет финансово-сексуального рефлекса. Я не завожусь, как многие современные девушки заводятся на пузатых, старых и богатых. Всякие президенты говорят женитесь и детей рожайте так как численность населения падает. Ну, вы меня понимаете.

Я не верю в вечную любовь! Как это возможно? Мы всегда привыкаем к человеку, а раз привыкаем, то значит её, то есть любви и быть не может.

(А что нужно чтобы мы не приедались, нужен промежуточный элемент — ребёнок, который растёт и непредсказуем.)

Как-то мне посоветовали, дескать, если у меня проблемы в общении с девушкой, надо просто жениться и всё нормализуется.

(Практика показывает обратное. Если проблемы общения есть до брака, то в браке они только обостряются)

Она заявила, что я боюсь. А чего я боюсь? Безумства любви, или хомута ответственности, который я одену на себя, когда женюсь. Я начинаю понимать, что истинное счастье любви, не в наслаждении, которое она приносит, а в страхе потерять ум из-за неё. Именно этот страх, этот адреналин и запоминается потом. Но какие это страдания. И понимаешь, что страдания, но опять лезешь туда в пекло безумства. Знаю я этих ухоженных домашних мужей, которые бредят об этом безумстве, о трусят. Боятся превратиться в медведя как в постановке «Обыкновенное чудо»

Она меня полюбила как старшего, как подчинённая, как зелёная, как слепая девчонка и я воспользовался её слепотой (Манипулятивная составляющая феномена любви). Потом она поняла что была в моих сетях.

Было время, когда я с ней каждый день знакомился и каждый день влюблялся. Ведь она была всегда такая разная…

Мой пациент успокоился, причём моей роли в этом практически не было. Он сам наковырялся в своей любви настолько, что она потеряла тайну и магию. А магия любви исчезает как только открывается структура этой магии. В этом успокоении уже не было той подвешенности, того страдания, которое было раньше. Но стал ли мой пациент этого успокоения счастливее это вопрос?

ЖЕРТВЫ ИНТЕРНЕТ-ЗНАКОМСТВА

В кабинет входит пациентка, страдающая истерией, сопровождаемая своим мужем и сыном. Пациентка остаётся одна в кабинете.

— Когда мой муж отворачивался от меня и крепко засыпал, то мне становилось как-то по-особенному одиноко. Казалось бы, муж лежит рядом, прижавшись ко мне спиной. Лежала бы себе и радовалась счастью семейной жизни. Ведь вырастили сына, который уже живёт самостоятельно. И всё остальное хорошо…