Звезды на приеме у психолога. Психоанализ знаменитых личностей

— Вот так. А мы телезрители даже не догадываемся, что вы телеведущие страдаете изощрённой и замаскированной формой мании величия. Поэтому внешне этого не видно и мы телезрители любим вас своих кумиров-…оборотней. А не пора ли у вас на телевидении открыть кабинеты теленаркопсихологов, которые бы лечили от телемании. Ну это шутка…

— И всё-таки мне кажется, что мой шеф и так неплохой наркопсихолог.

(Сейчас я почему-то вспомнил о Королёве. Мудр был великий конструктор Королёв, когда выбрал именно Гагарина. Уже сейчас известно, что феномен Гагарина — это прежде всего феномен личности не поддавшейся мании величия. Королёв был уверен в этом. А так, в принципе, первыми космонавтами могли бы стать и другие кандидаты. Великая Гагаринская улыбка открыта для нас и она никоим образом не сравнима с улыбкой телезвезды, которая улыбается больше внутрь себя, радуясь за себя и купаясь в иллюзии величия.)

— Вы знаете… Я только сейчас стал понимать свою вину перед рядовыми сотрудниками телевидения. Да… для них телевидение — неблагодарное место и в моральном, и в материальном плане. И это действительно так. Получается…, что на телевидении тысячи сотрудников работают на нескольких личностей, ублажая их теленаркотизм. Хотя и говорят о сплочённой команде, но только без ведущего.

— У настоящих наркоманов всё аналогично: близкие и родственники работают на выживание ребёнка наркомана, но ребёнок вне этой команды родственников. Конечно, работа в телеэфире требует больших сил и энергии, как и любая другая работа. Но заметим, алкоголик тоже вкалывает, чтобы в конце недели как следует напиться.

(Пока я произносил эти слова мой пациент о чём-то задумался, а в конце своей мысли сжал кулаки. Я резко оборвал этот процесс).

— Что это было? О чём это вы сейчас?

— Я подумал, что я хотел и мечтал перейти на более сильный теленаркотик, то есть собирался ехать на кастинг в Москву, на ведущие российские каналы. Некоторые мои коллеги из нашей телекомпании уже там работают. Значит мне не стоит туда лезть? Почему мне так не повезло? Почему у меня так? Именно ко мне пристаёт эта зараза. А к другим нет. И пью я до запоя. Другие тоже пьют и ничего.

(Мой пациент сам себе признаётся в своей слабой толерантности к алкоголю и телеэфиру, и, поэтому я продолжаю работать, как и работал до этого, в рамках рациональной психотерапии, то есть пытаюсь донести полезные знания пациента о себе и о вещах, которые находятся вне его).

— В психике нет отдельных центров, отвечающих за зависимость от алкоголя, наркотика, курения, игры в казино, переедания и т. п. Зависимостей много и, как говорится, мозга не хватит, чтобы для каждой из них был отдельный центр. Всё это связано с одним центром. По-видимому, у вас есть и другие зависимости, кроме телеэфира и алкоголя. Все они друг друга замещают, если вы прекращаете потребления одного из них.

— Всё… я наверно к тому же ещё и игроман. В том году продул девятнадцать тысяч долларов, но это меньше, чем другие мои коллеги. Уф!

— Вы чувствуете тревогу и беспокойство, когда долго не играете или когда проходите мимо казино?

— Пока нет… Когда начинаю играть наверное… да… кураж, адреналин…

(В процессе длительного анализа выяснилось, что мой пациент пока ещё не страдает игроманией, но на пути к этому.)

— Вы находитесь в группе риска и старайтесь обходить как можно дальше игровые автоматы.

— Хорошо… А вы знаете… Благодаря нашему диалогу я ведь сейчас всё больше и больше понимаю… (Длительная пауза.)

— Что вы понимаете?

— Я начинаю подумывать о заранее отведённых позициях, на которые можно будет перейти после увольнения. Теперь я чувствую, что увольнение не будет для меня трагедией, что я продолжу общение с телезрителями другими способами: через иное творчество, публицистику, искусство и т. п.

Мы беседовали с моим пациентом на улице. В конце нашей беседы к нам подошла молодая девушка и попросила у моего пациента автограф и все хмурые раздумья и переживания моего пациента внезапно развеялись как туман. Он искренно улыбнулся девушке и буркнул: «С удовольствием…»

ЗАМЕСТИТЕЛЬ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ГОСДУМЫ РОССИИ, ЛИДЕР ЛДПР ВЛАДИМИР ЖИРИНОВСКИЙ

— Вы сейчас во мне вызываете противоречивое чувство. С одной стороны, передо мной сидит уставший, бледный, подавленный собеседник, а с другой, я знаю вас другого, телеэкранного. Из телеэкрана идёт постоянный выброс энергии и главное этого так много. Тогда откуда берётся эта психическая энергия?

— Утомляюсь. Всё это тяжело, но приходится выдерживать. Работаем в ненормальных условиях. Постоянно в оппозиции. Естественно это тяжело. Если снижать темпы работы, всё сокращать, значит, снижается и поддержка избирателей, мы же от них зависим. (Тяжело вздохнул.)

— Вы сейчас так тяжело вздохнули. Часто вы так тяжело вздыхаете?

— Часто, да. Потому, что нагрузка большая и связана может быть с какой-то невралгией.

— Я наблюдал за вами перед выступлениями, будучи в Госдуме, в телекомпаниях. Перед выступлением вы всегда безэнергичный, подавленный.

(Я почувствовал, что мой пациент в эти секунды глубоко вдохнул, словно представил, что необходимо скоро выходить. Я почувствовал, только представив себя перед выступлением, мой пациент уже закуражился.)

Но как только вы выходите, то у вас открывается второе дыхание. И думаешь, откуда это у вас взялось. (Перебивает повышая тон.)

— Это Реакция моего духовного такого сознания, что я должен доказать кто меня слышит и видит, свою правоту.

— Я чувствую, что вас не доводит до невроза, когда вы слышите в прогнозах СМИ, что рейтинг ЛДПР падает и падает. Вас это не угнетает?

— Конечно, это неприятно, когда всё время дают плохие прогнозы. Это неприятно, ну что делать. Я знаю, что это ложь, что это не соответствует действительности, но что сделаешь с этим.

— Как у вас сон, нормально спите?

— Сон всегда у меня был плохой и до занятия политикой потому, что тяжёлые условия были. Нищета, переезды. Так, что всё это влияло. Коммунальные квартиры. Это всё от жизни.

(Я почувствовал, что мой пациент на протяжении всего сеанса будет пытаться выражать свои проблемы так, чтобы это способствовало не его душевному облегчению, а вызыванию симпатии у избирателей. И мне постоянно приходилось намекать, что общение идёт со мной, а не с читателем и избирателем.)

— А если всё-таки удаётся заснуть, то сновидения какие-нибудь бывают?

— Редко, бывают. Я сразу же их забываю. И ничего хорошего в сновидениях нет.

— И всё-таки не могли бы вы рассказать какой-нибудь сон с сюжетом с абсурдом?

— Один сон. Я мимо церкви иду, в родном городе Никольский Собор. Я иду у меня маленький мальчик, может быть мне это в десять лет приснилось. Я шёл, ещё меньше ростом я, в какой-то распашонке, в рубашечке. Почему-то мимо церкви, иду один, непонятно мне это было, я не мог это никак осознать.

(Анализ данного сновидения показал, что это сон об ожидании нечто. Но это нечто всегда