спросил:
- Ты знаешь, где Кристер? Отведи меня к нему, прошу!
- Зачем? - состроив брезгливую гримасу, поинтересовался граф. - Наш бывший правитель по уши занят подготовкой к пиру и орёт на всех как резанный. Охота тебе с ним связываться? Лучше скажи, Вы уже выбрали покои? Хочу поселиться рядом с тобой и Валентином.
- Потом, - отмахнулся Ричард. - Если понадобиться, Валя тебе любые апартаменты освободит. Пошли скорее к графу!
- На кой ляд он тебе сдался? Я только что от него и, поверь, удовольствия от встречи не получил. Скотиной был, скотиной и остался!
- Да, что ж это такое! Всего-то и прошу - отвести к графу! Трудно тебе, что ли?
- Ну, если тебе неймётся, пойдём, - нахмурился Бастиар и зашагал в обратном направлении. - Его рабочий кабинет практически над нами, тремя этажами выше. Только зачем тебе Кристер? Неужели убить собрался?
- Да! - выпалил инмарец, и каруйский граф остановился как вкопанный.
Несколько секунд он оторопело смотрел на Ричарда, а потом развернулся и зашагал назад.
- Куда ты? Ты обещал отвести меня к Кристеру!
Бастиар обернулся:
- Брось эти шутки, Ричи. Не сомневаюсь, что ты на раз-два прикончишь графа, но не хочу, чтобы ты последовал за ним. Наш безумный принц не простит этой смерти и взорвётся. Если ты поставил крест на себе, подумай о Марии и Валентине! Они же бросятся защищать тебя и попадут под горячую руку Артёма! Прошу, успокойся и подожди. Кристер когда-нибудь наскучит принцу, и мы убьём его!
- Мы? Граф - мой! Я сам убью его! Нет, растерзаю на мелкие кусочки! И мне всё равно, что будет дальше!
Ричард гордо вскинул голову и пошёл вперёд, а Бастиар со всех ног бросился на поиски Валентина…
Расставшись с каруйским графом, который всё же несколько смутил его своими речами, инмарец пошёл чуть медленнее. Бесконечная анфилада комнат закончилась у подножия широкой гранитной лестницы, застеленной ковровой дорожкой в багрово-чёрных разводах. 'Что за убогий узор?' - отстранённо подумал инмарец, поднял голову и тут увидел рабов, которые, стоя на коленях, остервенело тёрли жесткий ворс. Ричард обошёл их и, взглянув на чуть влажную тёмно-красную дорожку, вздохнул: убогий узор оказался пятнами крови. 'Эх, Тёма, Тёма', - посетовал про себя Ричард и стал подниматься по ступеням.
Воспоминание об Артёме заставило инмарца ускорить шаг - безумный друг мог появиться в любую минуту и тогда месть пришлось бы отложить. А Ричард не желал ждать. 'Всё равно всё летит в тартарары! И пусть Бастиар говорит, что хочет - Кристера я убью!' И король Инмара почти побежал вверх по ступеням, не обращая внимания на шарахавшихся от него камийцев. Миновав три лестничных пролёта, он проскочил мраморную площадку, свернул за угол и сейчас же понял, что попал куда надо. Коридор походил на растревоженный муравейник: как ужаленные проносились испуганные рабы и гвардейцы, быстрым шагом проходили озабоченно-настороженные аристократы, а вслед им неслась площадная брань. Ричард узнал ненавистный голос графа Кристера, и ярость, дремавшая в душе, пробудилась и вспыхнула пожаром.
- Сейчас я с тобой поквитаюсь, скотина, - зло прошипел он, подскочил к двери, из-за которой слышалась ругань графа, пинком распахнул её и остановился, точно налетев на невидимую стену - Кристер, брызжа слюной, орал на Валентина, Марусю и Бастиара.
- Какого чёрта вы здесь? - оправившись от потрясения, взвыл инмарец.
- И я им об этом толкую! - подхватил Кристер. - Пришли и стоят, как статуи! Работать мешают, а у меня дел по горло! И если я не успею пир для Его высочества подготовить, то доложу, кто в этот виноват!
Ричард свирепо зыркнул на друзей:
- Отойдите! Я убью эту скотину, раз и навсегда! Он должен ответить за страдания моей Маши!
- Ричи! - Маруся бросилась к мужу, но тот решительно отодвинул её с дороги и шагнул к графу: - Ты умрёшь, подонок!
Валентин нехотя поднял руку, и Ричард застыл, опутанный его чарами. Погрозив Кристеру кулаком, землянин подошёл к инмарцу, сложил руки на животе и проникновенно заговорил:
- Послушай, друг мой. Мы тоже всей душой ненавидим Кристера, и каждый из нас с удовольствием полюбовался бы на его изуродованный труп. Но, до поры до времени, нам придётся терпеть эту тварь, потому что наш сбрендивший Тёма может обидеться, если ты сломаешь его любимую марионетку, и неизвестно, к чему это приведёт. - Валентин сделал паузу, вгляделся в глаза друга и, неодобрительно покачав головой, продолжил: - В приступе ярости принц может убить всех нас, включая Диму. А уж его смерти мы допустить не должны ни в коем случае. Потому что тогда точно наступит конец света! Артём не переживёт потери друга и покончит жизнь самоубийством, прихватив с собой Камию, а, возможно, ещё десяток миров. Так что, смерть Кристера - это начало апокалипсиса!
- Да и чёрт с ним! - взревел Ричард и задёргался, пытаясь вырваться из магических пут. - Пусть всё летит к чёрту!
- Вот именно, к чёрту, - сокрушенно вздохнул землянин и глубокомысленно заметил: - Апокалипсис как раз и повествует о борьбе Христа и антихриста, иначе дьявола, или столь часто поминаемого тобой чёрта. И если Иоанн Богослов всё же оставляет надежду праведникам, то ты убиваешь нашу надежду выжить на корню.
- Чушь! - заорал Ричард, дрыгаясь, как муха в паутине. - Зачем ты несёшь эту чушь, Валя? Мне наплевать на твои заумные бредни! Я хочу убить всего одного придурка! Его смерть ничего не изменит!
- А вот здесь, я готов поспорить, - менторским тоном заявил Валентин. - Известны случаи, когда смерть одного лишь человека поворачивала ход истории на сто восемьдесят градусов, и особенно забавно это обыгрывается в многочисленных опусах по так называемой альтернативной истории. И сейчас мы как раз находимся в таком вот переломном моменте. Ты - иномирец, чужак, заброшенный в Камию волею случая, меняешь судьбу этого многострадального мира! Сотни испуганных камийцев с мольбой и трепетом взирают на тебя, Ричи! И только ты можешь спасти их от жестокого и мучительного конца! Опомнись же! Смири гордыню, ибо не тебе решать участь Камии!
- А кому? - неожиданно спокойно осведомился Ричард. - Уж не безумному ли Тёме? Или у тебя на примете другие кандидатуры?
Валя широко улыбнулся, похлопал друга по плечу и миролюбиво предложил:
- Давай обсудим этот важный и интересный вопрос в твоей гостиной, за чашкой терпкого ягодного вина из Лирии, или рюмкой шаклийского ликёра, или бокалом божественно вкусного французского коньяка.
- Тебе лишь бы выпить, - проворчал Ричард и помимо воли улыбнулся. - Ладно, снимай заклятье. Обещаю - Кристер останется в живых.
Валентин с тревогой взглянул в хитро блестящие глаза инмарца и, помешкав, убрал магические путы. И, пожалуй, только он заметил молниеносное движение инмарца. Остальные просто увидели, что Ричард уже стоит рядом с Кристером. Мощный удар кулака, жертва с воплем летит на пол, и тяжёлый сапог врезается в её живот. Граф орал как оглашенный, силился подняться на ноги или хотя бы откатиться, но инмарец точными ударами пресекал его попытки. А на губах цвела довольная улыбка.
- Вот ведь, хитрец, - ухмыльнулся Солнечный Друг и схватил за рукав Бастиара, который собрался было остановить Ричарда. - Пусть хоть так душу отведёт, а насчёт побоев и прочих ран - не беспокойся. Я ведь всемогущий целитель, не забыл?
Каруйский граф рассмеялся, а Мария подалась вперёд и, сжав кулаки, стала наблюдать за избиением Кристера. Но вскоре ей стало противно смотреть на по-бабьи визжащего графа, и Маруся отвернулась. Взгляд упал на раскрытую дверь кабинета, и она тронула Валентина за плечо:
- Смотри-ка, ты был прав насчёт камийских глаз.
Солнечный Друг обернулся: в широком дверном проёме толпились камийцы. Все они: гвардейцы, аристократы, рабы - взирали, как Ричард избивает бывшего правителя, а в горящих глазах читалось: так тебе и надо, скотина! Удовлетворённо кивнув, Валентин вновь повернулся к Ричарду и Кристеру. Граф сорвал голос и теперь лишь хрипел. Он наконец сообразил, что сопротивление бесполезно, и сжался в комок. 'Совсем как Тёма', - мстительно подумал целитель, улыбнулся и, оценив состояние Кристера как
