обратно.
Он с тоской посмотрел в изумрудные глаза и почти до крови закусил губу - во взгляде женщины смешались надежда и обречённость, желание и страх.
- Понимаю, - еле слышно проговорила Станислава и скрылась в спальне.
Ричард вытер вспотевший от волнения лоб, глубоко вздохнул, стараясь успокоиться, но успехом его попытки не увенчались. Инмарца трясло как в лихорадке, к горлу подступила тошнота, а в голове крутилось: 'Иди к ней, идиот! Вы же любите друг друга!'
'Нет! - мысленно прорычал инмарец. - Это подло! Как мы посмотрим в глазе Диме, Маше? Дмитрий мой побратим, Мария - жена и боевая подруга! Я не предатель!' Он почувствовал солоноватый вкус во рту, машинально потрогал прокушенную губу и почти бегом понесся по коридору. Ворвался в свою комнату, упал на кровать и, комкая покрывало, простонал:
- Всё не так, Стася, всё не так…
Некоторое время Ричард лежал неподвижно, потом встал и на негнущихся ногах пошёл в ванную. Контрастный душ немного успокоил и отрезвил его. Мысли, крутившиеся в голове, бешеными белками, замедлили стремительный бег, и в спальню инмарец вернулся почти спокойным. Присел на кровать, поставил локти на колени, сжал ладонями виски и задумался. 'Любую ситуацию можно разрешить. Любую, даже самую запутанную. Я должен что-то придумать! Стася любит меня, а я её. Мы должны быть вместе!.. Решено! Как только Дима разберётся с Артёмом, я обязательно поговорю с ним. И с Машей поговорю! Они поймут нас… И как я скажу это Диме? Стася всё для него! Но если она любит меня, а не его… Она будет несчастна, и он тоже… И я… И Маруся…'
Мысли путались, терялись, обрывались. Ричард решил прилечь и ещё раз всё хорошенько обдумать, однако, едва щека коснулась прохладной шёлковой наволочки, глаза сомкнулись сами собой и он камнем рухнул в крепкий, здоровый сон без сновидений. Возможно, инмарец проспал бы до самого обеда, не разбуди его терпкий душистый аромат. 'Кофе', - на грани яви и сна подумал Ричард и чуть приподнял веки: возле его кровати, на изящном резном столике, покоился серебряный поднос, с белоснежной кружевной салфеткой, а на ней - маленькая фарфоровая чашка с горячим, чёрным напитком и тарелочка с бутербродами.
- Стася… - прошептал инмарец, едва сдержав слёзы. - Стася! - позвал он чуть громче, но ответом была тишина.
'Точно поговорю! Расскажу всё как есть и будь что будет. Не хочу лгать, прятаться и юлить! Так будет правильно!' И будто камень с души свалился. Расслабленно улыбнувшись, Ричард подсунул под спину подушку и приступил к завтраку.
А пока он вкушал кофе и бутерброды, любовно приготовленные Стасей, Хавза и разбудившая его Ника спорили, стоит ли появляться на кухне. Время завтрака давно миновало, и камиец утверждал, что хозяйка ни за что не даст им еды, в качестве наказания, заставив голодать до обеда. Ника же доказывала обратное.
- Стаське только в радость кого-нибудь накормить, и мы вполне можем рассчитывать на бутерброды и чашку чая, - уверенно говорила она, но идти на кухню не спешила, мотивируя это тем, что, как царице, и, в конце концов, просто женщине, ей будет приятно, если Хавза сходит за завтраком, выказав таким образом уважение и проявив заботу…
Спор, вот-вот грозивший перерасти в ссору, прервал Валентин. Он вошёл в спальню камийца с плетёной корзиной в руках и, хитро улыбнувшись, сообщил:
- Приглашаю вас на пикник, дамы и господа! Кажется, наша Стася меняется в лучшую сторону. Она по первой просьбе сотворила для нас термос со своим фирменным чаем, бутерброды, пирожки и даже пирожные. Наверное, специально для тебя, Ника!
- Правда? - обрадовалась девочка.
- Не верю, - одновременно с ней пробормотал камиец.
Солнечный Друг пожал плечами и вышел из комнаты. С ликующим 'Ура!' Вереника бросилась за ним, а Хавза выскочил из постели и стал поспешно натягивать штаны, на чём свет ругая бесцеремонную девчонку, которая, не задумываясь о приличиях, врывалась в его комнату, когда хотела. 'Ей наплевать, одет я или нет, сплю или просто отдыхаю, или вообще занят своими личными делами. Никакого понятия о вежливости… Настоящая царица!' - подытожил он, заправил рубашку в брюки, и, мельком взглянув на себя в зеркало, понёсся на пикник. Что такое 'пикник' камиец не знал, но речь явно шла о еде и этого было достаточно.
Хавза вылетел в коридор и остановился. Ники и Валентина нигде не было. 'Куда же они пошли? Где планируется этот самый пикник?' Он озабоченно почесал подбородок, и тут с улицы донёсся весёлый смех девочки. 'В сад!' - скомандовал себе камиец и побежал по коридору. Вывернув из-за поворота, он со всего размаха врезался в Ричарда и, оказавшись в медвежьих объятьях, приготовился умереть. Однако инмарец лишь хмыкнул, разжал руки и с неподдельным интересом спросил:
- Куда ты несёшься, Хавза? На пожар?
- На пикник! - воскликнул камиец и с мольбой посмотрел на камийскую мечту: - Отпустите меня, господин!
- Да я вроде и не держу, - изумился тот, демонстративно отступая в сторону. - Кстати, что такое пикник?
- Понятия не имею, - отмахнулся Хавза и виновато добавил. - Но кормить там точно будут.
Гольнурец слегка поклонился и пулей ринулся к выходу из дома. Ричард с удивлением посмотрел ему вслед и приподнял брови:
- Странный народ эти камийцы. Если б я хотел есть, то отправился бы на кухню. Куда, собственно говоря, и иду.
Инмарец мечтательно улыбнулся и зашагал по коридору. Он спешил к Стасе, чтобы рассказать о своём решении…
Хавза нашёл приятелей недалеко от дома, возле круглой, засаженной разнообразными жёлтыми цветами клумбы, которую Валя громко окрестил 'Ностальгией'.
- Что такое 'ностальгия'? - поинтересовался любознательный камиец.
- Тоска по Родине, - с некоторой грустью ответил Валентин. - В мире, который Стася считает родным, желтое солнце. Вот она и создала для себя кусочек Земли. Половина цветов мне незнакомы, но вот те, мохнатенькие, точно бархатцы. На московских клумбах их пруд пруди!
- Каких клумбах?
- Московских. - Валентин улыбнулся и хлопнул гольнурца по плечу: - Расскажу-ка я тебе о Земле, дружище. Всё равно до обеда надо чем-то заняться, а то со скуки сдохнем.
Хавза посмотрел на Нику, деловито раскладывающую на салфетках еду, и с детским восторгом выпалил:
- Давай! Ты замечательный рассказчик, Валя. Мне было очень интересно слушать твои истории о путешествии по Камии. А уж о новом мире! Ника описала мне Лайфгарм, а теперь я ещё и о Земле узнаю!
Камиец плюхнулся на мягкую траву, схватил бутерброд и устремил пытливый взгляд на Валентина, и землянин, довольный, что получил столь благодарного слушателя, с воодушевлением начал рассказ. Он заливался соловьём, описывая родной мир, а Хавза, временами забывая жевать, слушал и удивлённо качал головой, веря и не веря его словам. Даже Ника, не раз слышавшая истории Солнечного Друга, с живым интересом внимала ему. Еда и поток Валиных словоизвержений закончились одновременно. Землянин допил последний глоток чая, бросил взгляд на солнце и поднялся:
- Собирай посуду, Ника. Обед через пять минут. Не будем огорчать Стаську опозданием.
- Ага, - тряхнула светлыми кудряшками Ника, - бежим.
Она покидала в корзину салфетки, тарелки, чашки и протянула её Хавзе, который, разинув рот, смотрел на землянина:
- И ты ни капельки не приврал? Твой мир такой э… необычный?
Валентин весело рассмеялся:
- Зачем мне врать, дружище? Чтобы впечатление произвести? Или, может, выгоду какую получить?
- Ну… - Хавза взял из рук Ники корзинку, почесал затылок и махнул рукой. - Ладно, идёмте обедать. У
