обстоятельствах более трудных; орден не будет также выгоден для улучшения
нравов, потому что епископы и другие власти делали в этом отношении столько
добра, сколько можно ожидать от человеческой природы; незачем требовать
большей помощи в деле защиты государства и его крепостей, которые не
страдали от отсутствия войск даже в те времена, когда враги Испании занимали
часть полуострова. Если даже предположить необходимость такой меры, то
следует припомнить, что существуют другие корпорации, как, например,
старинные военные ордена св. Иоанна, св. Иакова, Калатрава, Алькантара и
Монтеса [799], рыцари которых по сущности и духу своих учреждений обязаны
повиноваться своим гроссмейстерам; званием последних обладает король в силу
апостолических булл; новое учреждение может когда-нибудь нанести ущерб
власти государя, если главный инквизитор сделает плохое употребление из
войск, находящихся в его распоряжении; подобные примеры уже были даны
гроссмейстерами вышеупомянутых орденов. Это учреждение установило бы в
королевстве две страшные партии прежних и новых христиан, и отличие,
дарованное первым, родило бы вечную вражду, вызвало бы убийства и
гражданские войны и часто угрожало бы монархии близким разрушением. Этого
несчастия надо тем более бояться, что часть испанского дворянства либо
происходит от рас, которых не хотят допустить в орден, либо смешала свою
кровь с этими расами путем заключения с ними брачных союзов; это исключение
будет несправедливо и может иметь весьма пагубные последствия для
общественного спокойствия и сделать королевство самой несчастной страной в
мире. Начиная с некоторого времени люди строили подобные планы в пользу или
кафедральных церквей, или монашеских учреждений, но сомнительно, могут ли
рассматриваться подобные учреждения как позволенные и полезные, или на них
следует смотреть как на нецелесообразные и гибельные; что эти планы имели
искусных сторонников, искренне привязанных к католической религии, но что
это увеличение различий вызвало неприятные разногласия, следовательно, можно
уже видеть неудобства этого проекта и ни малейшей от них выгоды, которую они
будто обещают. Делая независимыми глав и членов предполагаемого института от
коронных властей, можно принести значительный вред монархии, потому что опыт
доказал неудобство дозволять пользование этим правом лицам, имеющим
отношение к инквизиции, и неоднократно побуждал ставить ее в тесные границы.
При увеличении до бесконечности, согласно новому плану, числа
привилегированных королевские советы, апелляционные суды и королевские
палаты и суды не будут внушать ни страха, ни уважения ни в ком, кроме
фамилий с презираемым происхождением. Наконец, могущество инквизиции слишком
велико, чтобы было полезным его увеличивать, и здравая политика рекомендует,
напротив, ограничить ее юрисдикцию делами, касающимися предметов веры, и
противодействовать тому, чтобы она вмешивалась в чисто гражданские вопросы.
VII. Филипп II серьезно подумал о том, что делали гроссмейстеры военных
орденов. Ревнивый к сохранению своей власти, он не был нисколько расположен
давать армию в распоряжение главных инквизиторов, которые могли бы
последовать примеру гроссмейстеров. Он приказал собрать все доклады,
относящиеся в этому делу, приостановить начатое разбирательство и уведомить
заинтересованных лиц, будто признано, что нет необходимости в создании
нового ордена {Кабрера. История Филиппа II. Кн. 10. Гл. 18. Паримо. О
происхождении инквизиции. Кя. 2. Отд. II. Гл. 5; рукопись инквизиции.}.
Глава XX
ИНКВИЗИЦИЯ ТОРЖЕСТВЕННО СПРАВЛЯЕТ В ВАЛЬЯДОЛИДЕ В 1559 ГОДУ
ДВА АУТОДАФЕ ПРОТИВ ЛЮТЕРАН. НА НИХ ПРИСУТСТВУЮТ
НЕКОТОРЫЕ ЧЛЕНЫ КОРОЛЕВСКОЙ СЕМЬИ
Статья первая
I. Процесс, возбужденный севильской инквизицией против доктора Хуана
Хиля, избранного епископом Тортосы, заключение этого прелата в секретной
тюрьме святого трибунала в 1550 году, его отречение и епитимья в 1552 году
внушили страх множеству лютеран, которые решили уехать из королевства. К ним
принадлежали Кассиодоро де Рейна, Хуан Перес де Пинеда, Себриано де Валеро и
Хулиано Эрнан-дес. Первые трое опубликовали за пределами Испании катехизисы,
переводы Библии и другие труды на кастильском языке {Пельисер. Опыт
библиотеки испанских переводчиков. См. статьи Рейны, Переса и Валеры.}. Хуан
Перес в 1556 году напечатал свои труды в Венеции, и вскоре они проникли в
Испанию стараниями Эрнандеса, впоследствии арестованного по приказу
инквизиции. Ряд выписок из дела Эрнандеса, имевших целью выяснить, каковы
были религиозные мнения посещавших его лиц, в течение пятнадцати последующих
лет позволил возбудить бесчисленное множество процессов почти во всех
трибуналах Испании, а особенно в Севилье и Вальядолиде. В 1557 и 1558 годах
инквизиция арестовала немало лиц, известных своим происхождением,
должностями и ученостью. Найденные в процессуальных документах указания на
обширный проект пропаганды учения Лютера убедили Филиппа II и инквизитора
Вальдеса в том, что лишь величайшая строгость способна запугать сторонников
новых мнений и что инквизиция не в силах этого решить за неимением
надлежащих инструкций. Филипп II писал об этом в Рим 4 января 1559 года.
Папа прислал Вальдесу бреве, в котором, упомянув вкратце мотивы королевского
письма, уполномочивал Вальдеса (с нарушением общих законов инквизиции)
выдавать светской власти, согласуя это с верховным советом,
еретиков-лютеран, распространяющих учение, в том числе и тех, которые для
избежания смертной казни обнаружили бы лишь двусмысленные знаки раскаяния.
Если бы истории приходилось упрекать Филиппа II и инквизитора Вальдеса
только в этой исходатайствованной ими булле, то и этого было бы достаточно
для того, чтобы обречь их имя на бесславие. Фердинанд V и Торквемада не
заходили так далеко. То же можно сказать с большим основанием о Карле V и
Манрике. Они никогда не думали сжигать еретиков, которые раскаялись бы
