До предела набить голову газетным вздором, по приказам поспешать. Надо К. себя изводить, терпеть его, прилипалу, срамясь.
Не до жиру, не до тряского холодца совести. Буду врать.
Надо меньше думать. Голову погружу в дребедень — музыка ритмичная, снег чистят, некто глубоко заржал, ложка о тарелку, газетой обмахнусь.
Хорошо долго воды не пить, томиться. Недосыпать. Мерзнуть. Славно морозом мориться, душа смерзается. И мысли твердые. Летишь с работы, обмораживаясь, и вечерняя луна летит, как снежок-свежак с отпечатками лепивших пальцев. Но только в тепло войду, сяду, маленечко расслаблюсь — тоска смертная, такое шоколадное таянье, Крым цветет, что хоть раму оконную рвани — и по пояс вон, вылизывая луну- злодейку, локти окунув в карниза снег.
Что исцелит, если не луна и газета? Любовь? Да, влюбиться — это команда. Команда? Приказываю.
Все же меняюсь.
Кровавым пот…
ПОТАНЦУЕМ?
Звонил мобильный.
От неожиданности Андрей припал ладонями к экрану, накрывая слова.
— Монитор не саль! — засек старший сотрудник. — Порнуха? Ща делом нагрузим.
— Я дело делаю, — зарубил документ.
“СОХРАНИТЬ?”
“НЕТ”.
Приложил трубку к уху:
— Алло.
— Андрей?
— Я.
— Встретимся?
— Зачем?
— Зачем? Ребенок, что ли? Погуляем. Вечерком...
— С вами?
— Потанцуем…
— Как?
— Под сапогом-то! А, тварь? Сапоги мне поцелуешь?
— Вы угрожаете? — вымолвил, леденея гортанью. — Молодой человек…
— Ты, мудак сраный, дозалупался! Мы ж тебя обломаем, сучара!
Разъединилось. Номер определился. Центр города.
А вдруг “И души, и бестии”?
Да, “И души, и бестии”! Они! Это их цифры!
