Реформа в Красной Армии Документы и материалы 1923-1928 гг. т 1.

границ Германии. Это не исключает возможности наших крейсерских набегов и активности подводных лодок.

В гораздо большей степени вырисовываются возможности перед Черноморским флотом. Он должен быть настолько мощным, чтобы закрыть Босфорские проливы, воспрепятствовать соединению румынского и турецкого флотов, быть способным сразу уничтожить оба эти флота и, что самое главное, во время войны все время держать побережье Румынии под своим огнем и отдельными десантными операциями оттягивать значительные силы Румынии не менее 5-7 дивизий от совместных действий с польской армией*. Весь план нашей войны на суше упирается не в успехи Балтийского флота, а в то, удастся ли нам разгромить побережье Румынии и обеспечить развитие революционного движения на Балканах. Кроме того, мощный Черноморский флот обеспечивает нас со стороны Турции, где не исключенный приход прогрессистов к власти обозначает протяжку польско- румынского фронта до Эривани. Поэтому Оперативное управление считает необходимым Черное море в отношении отпуска средств и развития морского флота поставить на первое место по сравнению с Балтийским. Мы здесь к весне 1927 года обязаны иметь следующие силы:

линкор – 1

крейсера – 2

надводных заградителей – 1

подводных заградителей – 3

эсминцев – 8

подводных лодок – 16

минных катеров – 16

стор. катеров – 36

авиаматок – 1

Мы можем приблизиться к этой программе, если переведем дредноут «Гангут» из Балтики и если Морвед серьезно возьмется за дело извлечения из воды затопленных лодок и миноносцев. Частично эта задача может быть разрешена возвращением Бизертской эскадры, что как реальный факт нами сейчас учтен быть не может.

* На нолях слева рукой [С.С. Каменева] написано: «Задача Черн. флота. Угроза…».

Если Балтийский флот ограничен в своих возможностях, то Черноморский флот, оперирующий на грани между европейским и азиатским театрами военных действий, имеет безграничные возможности. Важно только, чтобы в этом вопросе мы исходили не только из сегодняшнего дня, но и из перспектив ближайшего политического будущего*.

Вторая группа вопросов, связанная с рассмотрением морской программы, возникает у Оперативного управления в части последовательности расходования. Здесь мы должны исходить не из 1930-31 года, а из готовности к 1927-28 году. На первом месте должны быть поставлены достройка и модернизация имеющихся судов. Между тем 5-тилетка Морведа даже не предусматривает ремонта Бизертской эскадры и сумм, необходимых для поднятия и ремонта затопленных в Черном море подлодок и эсминцев**.

Мы должны иметь твердую гарантию, что к 1927-28 году мы будем иметь хотя бы небольшой, но вполне законченный современный флот. Будет малоутешительно, если мы в ближайшие 3 года будем иметь много кораблей, только заложенных на верфях, и вместе с тем ложащихся тяжелым бременем на наш финансовый бюджет.

Новое строительство надо ограничить строгими рамками. Если кризис 1927-28 года пройдет без вооруженного столкновения, то мы всегда успеем после 1928 года настолько развить наше новое судостроение, чтобы не потерять в 1930-32 гг. боеспособности основного ядра флота. Разброска средств и внимания для ближайших 2-3 лет не является целесообразной.

Таким образом, в области практических предложений у нас больше расхождений с Штабом РККФ нет, но необходимо выровнять их линию и направить их работу, исходя из общих для всей страны оперативных предположений Штаба РККА***.

Испрашивается: по изложенному Ваше указание.

Начальник Оперативного управления Белицкий

РГВА. Ф. 33988. Оп. 2. Д. 649. Л. 48-51. Подлинник.

* На полях слева рукой [С.С. Каменева] написано: «Значение морей».

** На полях слева рукой [С.С. Каменева] написано: «Сокращение готовности с 5 лет до 2 лет».

*** В конце документа рукой [С.С. Каменева] написано: «Срочность готовности. Опасность, что все будет в постройке, Бизерта и подъем судов».

№89 Служебная записка начальника Штаба РККАС.С. Каменева начальнику ГУ РККА В.Н. Левичеву о недостатках в работе центральных управлений

№ 041014

22 июня 1925 г.

Секретно

Замечания комиссии РКИ, обследовавшей работу СибВО и указавшей неувязки, которые замечены ею по отношению к работе центральных управлений, несомненно, правильны. Со стороны других округов на многие эти же шероховатости в работе центральных управлений указывалось неоднократно. Но в них нет ничего и удивительного, так как аппарат испытал большую ломку, и работа наладиться сразу не могла.

Сибирская комиссия отмечает большие недочеты в работе за октябрь, ноябрь месяцы [1924 г.], т.е. еще тогда, когда прошел очень небольшой срок после принятой нами организации. Таким образом, трудно оспаривать приведенные комиссией недочеты, но лично я думаю, что эти недочеты имеются и сейчас, так как к этому есть достаточно много предпосылок.

Параллелизм и разнобой в работе отдельных управлений. Надо думать, что параллелизм изживается и в недалеком будущем изживется и совсем. Что же касается разнобоя, то тут имеются большие опасения, что таковой нами не изживется. Миллион комиссий, которым передается разработка вопросов, система увязки и согласования, несомненно, ведут к этим разнобоям. Из каких бы авторитетных лиц не создавались комиссии, приходится наблюдать, что во всех комиссионных работах история вопроса ускользает, решается вопрос, как будто бы свалившийся с неба вне зависимости, что было раньше, как подходили к этому вопросу и что выйдет из принятых решений. Впечатление такое, что вопросы решаются безотносительно, и зачастую улавливаешь, как решения комиссии противоречат или не согласуются даже с уже ранее принятыми решениями РВС. Еще хуже бывают проработки комиссией в составе менее авторитетных лиц. Тут промахов наблюдается еще больше. Кроме того, наблюдается, что один и тот же вопрос разрабатывается в нескольких комиссиях при различных управлениях.

Исходя из этого, мой личный взгляд, что комиссионные проработки не устраняют разнобойность, а наоборот, способствуют ей.

Согласованность. Это наша болезнь. Согласовывают все и со всеми, ввиду чего вопросы тянутся бесконечно, основная мысль, положенная в основу согласованности, настолько изламывается, что ее, в конечном счете, трудно даже уловить. Вопрос, который прошел большой ряд согласованности по существу дела, напоминает ряд заплаток, нашитых одна на другую, где целого места абсолютно не видно. И это понятно, так как в согласованности у нас нет никакой системы. Срок согласованности иногда таков, что вопрос, на согласованность которого затрачено бесконечное количество