которые после того, как, по слову Иоанна Богослова, получили область чадами Божиими быти, не восхотели пребыть такими чадами, но по нерадению потеряли и самую благодать святаго крещения, — скажи мне прошу тебя, — как возможно понять разумно, или хоть мало–мальски представить, в какую божественную духовную славу вступили сподобившиеся соделаться чадами Божиими? Бог есть Дух невидимый, безсмертный, неприступный, недомыслимый, и тех, кои родятся от Него, делает такими же, подобными, т. е., Отцу, родившему их. Они хотя по телу всем видимы и всеми знаемы бывают, но по духу познаются только от Бога, как и Бога они только знают, как следует, — или лучше сказать, они желают быть знаемыми и зримыми только от Бога, к Коему устремлены всем желанием и всею любовию и Коего умно зрят непрестанно.
Употребим и другое сравнение. Как плохо научившиеся грамоте и не упражнявшиеся в чтении не могут читать так, как те, которые и грамоте научились хорошо, и долго упражнялись в чтении, так и те, которые не хотели исполнять делом заповедей Божиих, не могут удостоиться узреть откровение Духа Святаго, наравне с теми, которые подвизались в делании заповедей и достигли полнаго в сем совершенства, пролив даже за них и кровь свою. И как тот, кто взял бы в руки книгу, закрытую и запечатанную, не может увидеть, или узнать, что в ней написано, хотя бы обладал всею мудростию мира, так и тот, у кого, мы сказали, все Божественное Писание в устах, не может понять и постигнуть таинственную и божественную славу и силу, сокрытую в нем, если не будет исполнять заповедей Божиих и не сподобится получить Утешителя, Духа истины, Который бы раскрыл пред ним слова Божественнаго Писания, как книгу, и показал ему таинственно славу, которая внутри их, — при этом же показал бы силу и блага Божии, сокрытыя в них, вместе с вечною жизнию, преисполненною тех благ, которыя сокрыты и неведомы для всех нерадивых презрителей заповедей Божиих. — И достойно сокрыты. — Ибо так как они прилепили все чувства свои к суете мирской, пристрастились к обманчивым благам настоящей жизни и омрачились чрез то умом своим; то и не могут вознестись горе, чтоб помышлять о мысленной красоте неизреченных благ Божиих.
Как тот, у кого болят глаза, не может сносить света лучей солнечных, и еслибы стал принуждать себя смотреть на них, потерял бы и этот малый свет очей своих, и совсем бы ослеп; так и тот, у кого болят очи душевныя, т. е., у кого ум омрачен мирскими и плотскими вещами и чувства все страстны, не может смотреть на телесную красоту и благообразие нестрастно, без вреда и ущерба для души своей, и если станет смотреть и замедлит умом в помышлении о красоте той, то потеряет и тот малый мир помыслов, тот покой и тишину срамной похоти, какия имел прежде, чем начал смотреть на ту красоту, когда не докучали ему злые помыслы и срамное похотение. Таковый не может даже и сознать, что он болен. Еслиб он уверился, что болит душею, будучи исполнен страстей; то конечно подумал бы, что есть другие здравые душею, и может быть иногда осудил бы себя за это, потому что сам был причиною немощей своих, и начал бы заботиться о том, как бы избавиться от этих немощей. Но как он всех других почитает так же страстными и больными, как и сам; то и не думает отставать от них, говоря, что нет возможности, чтоб кто–нибудь стал выше их. Так и умирает несчастный в страстях, потому что никогда не доходил до желания избавиться от такого зла. Еслибы пожелал мог бы, так как получил на это силу от Бога. Ибо которые крещены во имя Его, те совлекаются прежняго растления греховнаго, как ветхой одежды, и облекаются во Христа, обновляясь к жизни по Нему и соделываясь сынами Божиими по благодати.
Но, братие мои, да не будет и нам быть похожими на тех, которые имеют такую худую славу, и находятся в таком жалком состоянии, потому что совсем оземленились и стали как запущенное поле, полное терний. Да будет же нам последовать Христу Господу, за нас умершему, и воскресшему и вознесшему человеческое естество на небеса, — жить по образу жизни Христа, Который есть для нас образец, и соблюдать заповеди Его, очистившись наперед от скверны греховной посредством покаяния, исповедания грехов, и снова облекшись в светлое одеяние Духа Святаго во Христе, Боге нашем, Коему слава во веки веков. Аминь.
СЛОВО ПЯТИДЕСЯТОЕ
1. Апостол Христов Иаков, брат Божий, говорит в послании своем:
Представь себе теперь, что этот город есть царство небесное, ночь — смерть каждаго, завтрашний день — второе пришествие Христово, которое есть день суда. Итак кто не постарается достигнуть царствия небесного и внити в него, пока находится в настоящей жизни, и в то время, как выйти душе его из тела, окажется находящимся вне сего царствия, — найдет на него ночь, т. е., смерть, — и не знать, что будет с ним в завтрашний день, т. е., в день суда, — позволят ли, или не позволят ему войти в град Царя великаго.
Также и о серне, или олене, или другом каком животном не говорится, что они избежали беды, когда убежали от того или этого охотника, или пса, или не попались в те или другия сети; потому что, может быть, они еще попадутся в руки другаго какого охотника, или попадут в другия сети. — Представь себе опять и здесь, что охотники суть бесы, псы ловчие — лжеучители, которые кусают и раздирают лживыми словами овец Христовых и предают их в руки охотников, т. е. демонов. А под сетями разумей лукавые и срамные помыслы, которые опутывают души услаждающихся ими, и влекут их к сосложению с ними; и когда доведут до сего, вяжут их туго, так что нет сил изгнать эти срамные помыслы из ума, но они неотвязно толпятся в нем, возбуждают щекотания и движения плотския, разжигают скверную похоть и погружают в тину греха.
Итак надлежит, сколько сил есть, избегать всякаго греха и творить всякую добродетель, и хранить со всею ревностию все заповеди Божии, не презирая ни одной, даже малейшей. Кто говорит: мне когда бы хоть не сделать такого–то большаго зла и не впасть в такой–то великий грех, а такой–то и такой–то маленькой грешок — ничего, тот очевидно не любит заповедей Божиих и готов нарушить всякую из них. Представь себе, что человек есть как–бы какой многоценный сосуд, составленный из всех святых добродетелей, — из веры, страха Божия, смирения, молчания, послушания даже до смерти, отсечения своей воли, всегдашняго покаяния и сокрушения, непрестанной молитвы, строгаго хранения очес, безпристрастия, равной ко всем любви, нелюбостяжания, целомудрия, упования на Бога, совершенной любви и всех других добродетелей, которыя раждаются от этих. Каждая из них есть как–бы часть какая сосуда того, то золотая, то серебряная, то медная, то соответствующая камню драгоценному, и все оне подобныя разным высоко–ценимым вещам, которыя, быв соединены, согласованы друг с другом и сочетаны Духом Святым, составляют того человека, как сказали мы, сосуд избран, и благопотребен, в который
