двумя (приемами) можем мы находить успокоение от всего (смущающего).
139) В образ ума принимается отцами законоположник Моисей, — который Бога видит в купине, лицом прославляется и богом Фараону от Бога богов поставляется; потом казнями поражает Египет, изводит Израиля, и дает закон. Все сие, будучи взято в переносном смысле в отношении к духу, изображает действия и преимущества ума.
140) А образом внешнего человека служить Аарон, брат законодателя. И так с гневом взводя на него (внешнего человека) обвинения, будем говорит ему и мы, как Моисей погрешившему Аарону: «чем онеправдовал тебя Израиль, что ты потщился сделать его отступником от Господа Бога живаго Вседержителя» (Исх. 32, 21).
141) В числе других многих добрых примеров, Господь, приступая к воскрешению Лазаря из мертвых, (тем, что запрети духу), показал и тот, что нам надобно строгим запрещением обуздывать душу, когда она женоподобно вдается в расслабленную чувствительность, и вообще стараться установить в себе жестокий (к себе) нрав, который, говорю о самоукорении, умеет избавлять душу от самоугодия, тщеславия и гордости.
142) Как без большого корабля нельзя переплыть морской пучины: так без призывания Иисуса Христа невозможно изгнать прилога помысла лукавого.
143) Прекословие обыкновенно преграждает дальнейший ход помыслам, а призывание (имени Иисус-Христова) изгоняет их из сердца. Как только образуется в душе прилог представлением чувственного какого-либо предмета, как-то: оскорбившего нас человека, или женской красоты, или серебра и злата, — или когда все это одно за другим побывает в мысли нашей, — тогда само собою явным становится, что сердце наше готово исполнить помыслы или злопамятства, или блуда, или сребролюбия. Итак, если ум наш опытен и обучен, так что умеет блюсти себя (от приражений) и ясно как днем видеть обольстительные мечтания и прелести лукавых; то тотчас отпором чрез прекословие и молитвою Иисус Христовою легко угашает разжженные стрелы диавола, не позволяя себе устремляться в след за мечтанием, как только оно появится, ни помыслам нашим сочувственно согласоваться с призраком прилога, или дружелюбно беседовать с ним, или сосложиться с ним в шуме многомыслия, — зачем с некоторою необходимостью, как ночи за днями, следуют худые дела.
144) Если ж ум наш не опытен в деле острозоркого трезвения, то тотчас сцепляется пристрастно с представившимся ему прилогом, какой бы он ни был, и начинает с ним собеседовать, получая неподобные вопросы и давая такие же ответы. Тогда наши помыслы перемешиваются с демонскими мечтаниями, которые вследствие того еще более распложаются, и размножаются, чтоб показаться прельщаемому и окрадываемому уму более любезными, красивыми и привлекательными. В этом положения дела в уме нашем совершается нечто подобное тому, как если бы на какой-либо равнине, где пасутся незлобивые агнцы, появился пес, и агнцы, как только он появился, подбегали бы к нему часто, как к матери своей, никакой от приближения к нему не получая пользы, кроме разве заимствуя от него нечистоту и зловоние. Таким же точно образом и наши помыслы подбегают неразумно ко всем бесовским в уме мечтаниям и, как я сказал, перемешиваются с ними, так что можно положить, что те и другие вместе совещаются между собою, как никогда Агамемнон и Менелай совещались о том, как бы низвратить Илиуполь: потому что и они тоже совещаются, что бы такое следовало устроить, чтобы привести в дело посредством тела то, что так красным и сладким показалось им под действием бесовского обольщения. Так-то устрояются наконец внутри падения души; после чего, будто по необходимости какой, износится уже и во вне то, что созрело там — внутри сердца.
145) Ум наш есть нечто легкодвижное и незлобивое легко отдающееся мечтам и неудержимо падкое на помыслы греховные, если не имеет в себе такого помысла, который, как самодержец над страстьми, удерживал бы его непрестанно и обуздывал.
146) Созерцание и ведение обыкновенно бывают путеводителями и виновниками совершеннейшей жизни чрез то, что сердце, ими восхищенное горе, исполняется презрением к земным удовольствиям и ко всякой чувственной житейской сласти, как к вещам ничтожным.
147) Жизнь внимательная, во Христе Иисусе совершаемая, бывает отцом созерцания и ведения, и родителем божественных восхождений и мудрейших помышлений, сочетавшись с супругою — смирением, как говорит божественный Пророк Исаия: «терпящии Господа изменят крепость, окрылатеют» и воспарят о Господе (Ис.40, 81).
148) Слишком строгим и тяжким кажется людям — душевно безмолвствовать от всякого помысла. И воистину это притрудно и приболезненно: ибо не одним только, не посвященным в тайны духовной брани, до боли тяжело бестелесное заключать и удерживать в телесном доме, но и тем, которые искусились во внутренней невещественной брани. Но кто непрестанною молитвою содержит в персех Иисуса, тот, по Пророку, «не утрудится последуя Ему и дне человеча не пожелает» (Иер. 17, 15), ради красоты приятности и сладости Иисуса, и врагов своих — нечистых демонов, ходящих вокруг его, непостыдится, но возглаголет к ним во вратах сердца (Пс. 126, 5), и вспять прогонит их Иисусом.
149) Душа, воспаривши по смерти на воздух ко вратам небесным, и там не постыдится врагов своих, имея за себя с собою Христа; но и тогда, как ныне, дерзновенно возглаголет к ним во вратах. Только до самого исхода своего да не скучает она день и ночь взывать к Господу Иисусу Христу, Сыну Божию; и Он сотворит отмщение ее вскоре, по неложному божествен-ному обетованию, которое изрек Он в притче о неправедном Судии: «ей глаголю вам сотворит отмщение вскоре» (Лк.18,8), — и в настоящей жизни, и по исходе ее из тела.
150) Плывя по мысленному морю, дерзай о Иисусе; ибо Он сам внутри тебя — в сердце твоем, таинственно взывает к тебе: не бойся, отрок мой, малейший Израиль; не бойся червь Израиль, я защищаю тебя (Ис. 41, 14). Если убо Бог по нас, какой лукавый против нас? По нас Бог, Который ублажил чистых сердцем, и положил закон, по которому сладчайший Иисус, единый чистый, хочет божественно наитствовать чистые сердца и обитать в них. Не престанем же, по божественному Павлу, «обучать» ум свой «ко благочестию» (1Тим. 4, 7).
151) Насладится по Давиду, множеством мира (Пс.36, 11) тот, кто не приемлет лица человеческого, судя неправду в сердце своем, то есть кто не приемлет образов лукавых духов, и чрез сии образы не умышляет греха, но строго судя и судоговоря на земле сердца своего, воздает греху должное. Великие и мудрые Отцы, в некоторых писаниях своих, и демонов называют человеками, по причине их разумности. Так в Евангелии Господь говорит: злой человек сие сотвори, т.-е. всеял среди пшеницы и плевелы (разумея диавола; ибо потом сказал: всеявый есть диавол). Поелику мы не тотчас оказываем прекословие этим делателям зла, то сего ради и преодолеваемы бываем помыслами.
152) Если, начав жительствовать во внимании ума, с трезвением сочетаем смирение и с прекословием совокупим молитву, то будем добре шествовать мысленным путем, как со светильником света, с покланяемым и святым именем Иисуса Христа, как выметая и очищая от греха, так и украшая и убирая дом сердца своего. Если же на одно свое трезвение или внимание понадеемся, то скоро, подвергшись нападению врагов, падем, быв низринуты. И начнут тогда во всем одолевать нас эти коварнейшие злокозненники, а мы начнем больше и больше опутываться злыми пожеланиями, как сетями: или и совершенному закланию удобно подвергнемся от них, не имея в себе победоносного меча — имени Иисус-Христова. Ибо только сей священный меч, будучи непрестанно вращаем в упраздненном от всякого образа сердце, умеет обращать их вспять и посекать, опалять и поедать, как огнь солому.
153) Дело непрестанного трезвения, душеполезное и многоплодное, есть — тотчас усматривать образующиеся в уме мечтательные помыслы. Дело прекословия — обличать и выставлять на позор помысл, покушающийся войти в воздух ума нашего посредством представления какого-либо чувственного предмета. То же, что тотчас погашает и рассеивает всякое умышление сопротивоборцев, всякое слово, всякую мечту, всякого идола и всякий столп злобы, есть призывание Господа. И мы сами видим в уме — как мощно поражает их Иисус, великий Бог наш, и как защищает нас смиренных, бедных и ни к чему негодных.
154) Что помыслы наши ничто иное суть как одни мечтательные образы вещей чувственных и мирских, этого многие не знают. Когда же мы побудем трезвенно в молитве, то молитва освобождает наш ум от всякого вещественного образа лукавых помыслов, и дает ему познать словеса супостатов (или пароль или планы замышляемых ими нападений) и ощутить великую пользу молитвы и трезвения. «Обаче очима твоима смотриши и воздаяние грешников (мысленных, мысленно и сам) узришь… и уразумеешь» (Пс. 90, 8), как говорит божественный псалмопевец Давид.
