He случаен заголовок книги Ренана: Marc–Aurele et la fin du monde antique {«Марк Аврелий и конец античного мира»}.
ХI. 3: «Что же это за душа, которая, если ей суждено отделиться от тела, готова либо быть уничтоженной, либо рассеяться, либо продолжить существовать? И причем так, что готовность эта должна исходить из собственного суждения человека, а не от чистого упрямства, как у христиан, — вдумчиво и с достоинством, убедительно для других, но без театральных сцен (?????????)». Я взял эти отрывки из превосходного перевода Лонга, но сравнивал их с греческим оригиналом в издании Гатакера.
По его искренней просьбе сенат провозгласил Фаустину богиней; она изображалась в храмах с атрибутами Юноны, Венеры и Цереры; было приказано, чтобы в день бракосочетания молодые люди обоих полов приносили обеты перед алтарем этой прелюбодейки. См. Gibbon, ch. IV. На барельефе в музее римского Капитолия Фаустина представлена возносимой на небеса вестником богов, а ее муж смотрит на нее с восхищением и любовью. Ренан оправдывает своего любимого героя, говоря о чудесной красоте Фаустины, а ее извиняет на том основании, что ей, конечно же, было скучно в компании философа– аскета!
Ренан так описывает это внезапное возвращение к прежнему (р. 490): «Horrible deception pour les gens de bien! Tant de vertu, tant d'amour n'aboutissant qu'a mettre le monde entre les mains d'un equarrisseur de betes, d'un gladiateur! Apres cette belle apparition d'un monde elyseen sur la terre, retomber dans l'enfer des Cesars, qu'on croyait ferme pour toujours! La foi dans le bien fut alors perdue. Apres Caligula, apres Neron, apres Domitien, on avait pu esperer encore. Les experiences n'avaient pas ete decisives. Maintenant, c'est apres le plus grand effort de rationalisme gouvernemental, apres quatreving quatre ans d'un regime excellent, apres Nerva, Trajan, Adrien, Antonin, Marc–Aurele, que le regne du mal recommence, pire que jamais. Adieu, vertu; adieu, raison. Puisque Marc–Aurele n'a pas pu sauver le monde, qui le sauvera?» {Ужасное разочарование для добрых людей! Столько добродетели, столько любви привели лишь к тому, что мир оказался в руках убийцы зверей, гладиатора! После такого прекрасного явления рая на земле снова быть низвергнутыми в ад кесарей, который, казалось, уже был навсегда закрыт! Так была утрачена вера в добро. После Калигулы, после Нерона, после Домициана еще можно было надеяться. Изменения еще не казались бесповоротными. Но теперь, после самых великих попыток править разумно, после восьмидесяти четырех лет великолепного правления, после Нервы, Траяна, Адриана, Антонина, Марка Аврелия, зло воцарилось снова, худшее, чем прежде. Прощай, добродетель; прощай, разум. Если Марк Аврелий не смог спасти мир, кто спасет его?}
Так называет его Trench, I.c., p. 112. Лучший обзор его философской системы дает Zeller, Philosophie der Griechen, part III, 141–182; более краткое изложение — Ueberweg, Hist, of Phil. (Eng. Ver.) I. 234–236.
Вступление к изданию Гудвина, p. xi.
Adv. Colotem (против эпикурейства), с. 31 (Moralia, ed. Tauchnitz, VI. 265).
