Сократ. Ничего мудреного, Протарх. Я лишь подшучиваю над нами, говоря, что одно всегда существует для другого существующего, другое же – это то, ради чего всегда возникает возникающее для чего-либо.
Протарх. Насилу понял, и то потому, что слова эти были сказаны многократно.
Сократ. Быть может, дитя мое, ты поймешь и больше, по мере того как рассуждение будет подвигаться вперед.
Протарх. Я надеюсь.
Сократ. Возьмем же еще две такие вещи.
Протарх. Какие?
Сократ. Пусть одна будет становлением всего, а другая – бытием.
Протарх. Допускаю эти два [начала] —бытие и становление.
Сократ. Правильно. Какое же из них бывает для какого: становление для бытия или бытие для становления?
Протарх. Ты спрашиваешь теперь, для становления ли есть то, что оно есть, бытие?
Сократ. Видимо.
Протарх. Ради богов, не спрашиваешь ли ты меня нечто такое: «Скажи мне, Протарх, кораблестроение, по-твоему, возникает для кораблей или же корабли для кораблестроения?» – и прочее в том же роде?
Сократ. Да, именно это.
Протарх. Почему же, Сократ, ты не отвечаешь сам себе?
Сократ. Почему бы и не ответить? Однако и ты принимай участие в рассуждении.
Протарх. Хорошо.
Сократ. Я утверждаю, что лекарства и всякого рода орудия и вещества применяются ко всему ради становления, каждое же определенное становление становится ради определенного бытия, все же становление в целом становится ради всего бытия.
Протарх. Это совершенно ясно.
Сократ. Следовательно, удовольствие, если только оно – становление, необходимо должно становиться ради какого-либо бытия.
Протарх. Как же иначе!
Сократ. Стало быть, то, ради чего всегда становится становящееся ради чего-то, относится к области блага; становящееся же ради чего-то нужно отнести, любезнейший, к другой области.
Протарх. Совершенно необходимо.
Сократ. Следовательно, если удовольствие есть становление, то мы правильно поступим, отнеся его к другой области, а не к области блага. Не так ли?
Протарх. Как нельзя более правильно.
Сократ. Стало быть, как я сказал уже в начале этого рассуждения, мы должны быть благодарны тому, кто говорит, что удовольствие – это становление и никакого бытия у него нет; ясно, что он осмеёт тех, кто утверждает, что удовольствие есть благо.
Протарх. Еще как осмеёт.
Сократ. И конечно, такой человек будет каждый раз осмеивать и тех, кто успокаивается на становлении.
Протарх. Как так? Кого ты имеешь в виду?
Сократ. Всех тех, кто, утоляя голод, жажду и вообще все, что утоляется становлением, радуются благодаря становлению, так как оно – удовольствие, и говорят, что они не пожелали бы жить, не томясь жаждой, голодом и так далее и не испытывая наступающих в результате всего этого состояний.
Протарх. Похоже на это.
Сократ. Но противоположностью становления все мы назвали бы разрушение, не так ли?
Протарх. Необходимо назвали бы.
Сократ. Стремящийся [к удовольствию] избирает, следовательно, разрушение и становление, а не ту третью жизнь, в которой нет ни радости, ни печали, а только разумение, сколь
