Помимо перераспределения земельных владений, в результате которого дом Токугава стал господствовать в центральной части Хонсю (кроме района, прилегающего к Осака), сёгунат предпринял и ряд других мер для укрепления своей власти.
Среди этих мер известна прежде всего получившая впоследствии широкую известность система санкин-котай (заложничество). Японские историки считают ее главным средством контроля центральной власти над Даймё. Эта система наряду с прочими мерами правительства сыграла значительную роль в установлении контроля над даймё и прекращении войн.
Истоки системы санкинкотай можно отнести еще к годам правления Хидэёси, который обязал семьи всех даймё жить не у себя в княжестве, а в Осака или Фусими. Иэясу после захвата власти стремился заставить крупных тодзама-даймё приезжать в его резиденцию и тем самым как бы свидетельствовать перед страной, что они признают его верховным правителем. Когда Иэясу жил в Фусими, каждый праздник там собирались кугэ, монах и даймё, прибывшие его поздравить.
Первым тодзама-даймё, приехавшим в 1602 году (еще до установления сёгуната) в резиденцию Иэясу, был крупнейший феодал Японии — Маэда Тосинага, владения которого приносили доход в 1200 тыс. коку риса. Однако Маэда и ранее не выступал против Токугава. Иэясу труднее было добиться такого же признания своей власти от тодзама-маймё Кюсю, Сикоку и юга Хонсю, большинство которых выступало против Токугава и где влияние центрального правительства было еще слабым. Здесь только один город Нагасаки был подчинен центральной власти.
Постепенно и юго-западные князья стали также приезжать в Эдо, где их с почетом встречал наследник Иэясу — Хидэтада. Приехали в Эдо и даймё княжеств Тёсю (на юге Хонсю) — Мори Тэрумото и Са-Цума — Симадзу Тадацунэ, после Маэда Тосинага самый могущественный тодзама-даймё (600 тыс. коку Дохода), владения которого Иэясу не решился уменьшить.
Однако дело не ограничилось регулярными при-
ездами даймё в Эдо. Иэясу, так же как и Хидэёси, пожелал иметь заложников от каждого даймё и прежде всего от тодзама-даймё, ибо в повиновении фудай-даймё он не сомневался. Тот же Маэда первым из тодзама-даймё оставил в Эдо в качестве заложницы свою мать. В 1605 году Симадзу Тадацунэ согласился оставить заложницей свою младшую сестру.
Это были лишь первые шаги к установлению системы санкинкотай, по которой каждый даймё обязан был год жить в Эдо, а год — в своем владении, оставляя в Эдо в качестве заложников кого-либо из членов семьи. Система эта была окончательно оформлена законом лишь в 30-х годах XVII века. Ее осуществление задерживалось вследствие недостаточного влияния и авторитета центральной власти, а также потому что столица сёгуна, Эдо, не могла вместить такое большое количество представителей знати.
Немедленно по получении титула сёгуна Иэясу начал в Эдо широкие строительные работы, желая превратить свою столицу в самый крупный и блестящий город страны.
Он одновременно преследовал две цели: с одной стороны, придать Эдо пышность и блеск Киото, а с другой стороны, занять здесь на строительных работах, как можно больше людей из всех княжеств (от даймё как организаторов и надзирателей работ до крестьян как рабочей силы) и возложить на княжества крупные расходы. Это облегчило правительству контроль над даймё и лишало последних значительной части средств, которые они могли бы использовать на вооружение своих войск.
Указ о строительстве Эдо предусматривал участие в этих работах всех провинций в порядке принудительной повинности. С каждой тысячи коку дохода надо было выделить на работу в столице по одному человеку.
Работы начались с центра города, Нихонбаси. На строительство потребовалось огромное количество камня и леса. Для облицовки рвов и крепостных валов из провинции Идзу доставлялись колоссальных размеров камни. Каждый такой камень поднимали 100 человек, на их перевозку потребовалось 3 тыс. судов, так как больше двух камней грузить на судно было нельзя. Множество людей, перевозивших камень и лес морем из Идзу и других провинций, гибло в о время бурь и иных стихийных бедствий.
Был перестроен замок сёгуна, воздвигнуты его дворцы, храмы, дворцы многих князей, которым сёгу-нат предоставлял землю. Некоторые улицы Токио (наименование Эдо с 1869 года) до наших дней сохранили название провинций или княжеств Японии, откуда прибыли строители. Таковы, например, Идзуми-тё, Овари-тё, Кага-тё и др.
Эти работы привели к значительному увеличению населения Эдо за счет даймё, самураев и их челяди, которые все в большем количестве стали подолгу жить в столице, за счет людей, приходивших в Эдо в поисках работы, за счет купцов из Осака и т. д. Выросли цены на землю и на дома.
Строительство с небольшими перерывами продолжалось до 1614 года, когда сёгун, щедро одарив даймё, разрешил им вернуться в свои пойестья, главным образом затем, чтобы собрать военные силы для похода на Осака против главного соперника Токугава — дома Тоётоми.
ЗАВЕРШЕНИЕ ОТНОСИТЕЛЬНОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ СТРАНЫ
Сёгуны династии Токугава добивались укрепления центрального правительства и усиления его власти, конечно, не ради абстрактной идеи объединения государства, а прежде всего в интересах своего дома, своей фамилии. В этом свете и надо рассматривать такое мероприятие Иэясу, как его отказ в мае 1605 года от титула сёгуна в пользу своего сына Хидэтада. Тем самым пост сёгуна был закреплен за домом Токугава, и Хидэёри лишился надежды когда-нибудь получить его.
Иэясу, формально отстранившись от власти, еще в течение 11 лет фактически управлял государством, выполняя по существу все функции верховного правителя (сёгуна).
Многие другие мероприятия, проведенные сёгуна-том Токугава (контроль над крупными городами, рудниками, внешней торговлей и т. д.), значительно укрепили власть центрального правительства (не устраняя, однако, административной раздробленности), тем не менее угроза возобновления междоусобиц сохранялась.
Несмотря на то, что тоздама-даймё, так же как императорский двор, были вынуждены склониться перед военным могуществом Токугава и выполнять его распоряжения, существование дома Тоётоми продолжало играть известную роль и препятствовало полному подчинению всей знати и всей страны.
О стремлении императорского дома использовать рознь между Токугава и Тоётоми свидетельствуют, в частности, почетные придворные титулы и должности, которые давались Хидэёри, частые посещения им Киото и т. д. Некоторые даймё продолжали держать свои семьи в Осака, другие заезжали туда по пути из своих владений в Эдо.
Хотя некоторые крупные даймё — Като Киёмаса, Икэда Тэрумаса, Маэда Тосинага, Лсано Нагамаса и др., обязанные своим возвышением Хидэёси, по разным причинам участвовали в битве при Сэкигахара на стороне Токугава, они не пользовались доверием сёгуната. Эти даймё продолжали поддерживать отношения с Хидэёри и его окружением. Поэтому не случайно, когда они в 1610—1614 годах один за другим умерли, стали высказываться предположения, что их отравили чиновники сёгуната.
Несмотря на родственные узы, отношения между двумя домами Токугава и Тоётоми с каждым годом обострялись. Столкновение между ними было неизбежно. Обе стороны накапливали силы. В Осака стекалось все больше ронинов. Однако ни один даймё не решился оказать поддержку Хидэёри, ибо сёгунат продолжал конфискацию их владений, используя для этого любой предлог (например, после смерти даймё сёгунат отказывался передать владение его сыну и т. д.).
Поводом к военному столкновению послужил малозначительный факт, о котором следует упомянуть лишь для того, чтобы показать, как были обострены отношения между двумя феодальными домами, если по такому поводу могла возникнуть кровопролитная война. Хидэёри по предложению сёгуна восстановил храм Хокодаи в Киото. Построенный в 1588 году
Хидэёси с находившейся в нем 19-метровой деревянной статуей Будды (до этого такого размера статуи были только в Нара и Камакура), храм этот был разрушен землетрясением в 1596 году.
При восстановлении в храме был установлен большой колокол с надписью из четырех крупных иероглиф08» Два из которых составляли имя Иэясу, но были разделены тремя, не имевшими отношения к его имени. Надпись означала: «мир и спокойствие страны». Иэясу заявил, что такая надпись является оскорблением его имени и достоинства и может принести несчастье (согласно правилам этикета и конфуцианской морали, имена правителей не полагалось упоминать всуе и составляющие их иероглифы нельзя было употреблять при написании других слов).
