Не слыхал ни жажды я, ни боли, И теперь, когда так близко радость, Ты закрыл собою светлое сиянье. О, почто надежду отнимаешь? О, почто безумца тяжко мучишь? Тебе мало, вижу, непреклонный, Слез и жалоб... Вот же, на колени Я упал и плащ твой обагряю И слезами, и кровавым потом. Призрак мрачно отклонился, очи Засверкали в щелях под бровями И улыбка тихо расползлася. «О безумец! Думаешь, в сияньи Ты покой получишь и усладу? Знай, свой путь ты лишь наполовину Прострадал, пройдя по нем досюда. Жаждал ты, – там нет ни капли влаги; Ты устал, – и там не отдохнешь ты; Ты в крови, – и там шипы и камни, Нет травы там, нет дороги гладкой. Ты вокруг увидишь только злобу, Только зависть, клевету людскую; За заслуги перед всей землею Тебя грязью, камнями обсыплют. Ты проклянешь всех и все земное; Ты зажаждешь смерти непреклонной. Отойди, пока еще не поздно. Возвратись дорогою спокойной». – «Нет, пусть там опять еще страданья, Пусть еще несчастья ожидают, Пропусти меня ты, мрачный призрак, Пропусти к сиянию златому! Я веленьем неба призван, – волю Я исполню, должен я достигнуть Славы; – дан талант, я разовью в несчастьи, – Что б ни было – мне девизом будет: «К славе вечной, к свету и сиянью». И прошел я полдороги страшной – До конца дойду по горю и несчастью, Брошусь свету я в объятья; кверху Вознесусь в сиянии к престолу». – «О безумец! О мечтатель бедный! Но для славы все забыть ты должен: Не должно быть для тебя ни жизни, Ни веселья, радости и смеха. Ни любовь улыбкой не согреет, Смех не оживит души усталой, Вечно только горе и заботы. Не увидишь же ты славы этой, – После смерти только засияет Ее луч, тепло распространяя. И всего из-за пустого Повторенья имени потомством Собой жертвовать, на пытку обрекая Жизнь младую с юною душею. Отойди, пока еще не поздно, Возвратись дорогою спокойной». – «Прочь с дороги! Ты не испугаешь, Хоть бы пытки мне сулил Нерона. Не хочу я больше слушать речи. Отойди, пусти меня в преддверье. Говори, что хочешь, образ темный – Ты гонец, ниспосланный от ада. Я воскликну, речи прерывая: «К славе! Боже подкрепи, настави!» «Я пущу, но после сам платися И кляни себя и жизнь за пылкость, Необдуманность младого сердца. Вот гляди: ты видишь ту дорогу, Видишь терний, видишь зной и злобу? Безотрадность там царит и горе, Заточенье с звонкими цепями. Жалко мне тебя, юнец. Ревниво Охраняешь ты свое желанье, Весь проникнут им и яркою надеждой; Но ведь пыль пройдет, глаза увянут, Что так блещут молньей вдохновенья, Опостылит жизнь и все несчастья И запросит так душа покою. Красота твоя увянет в горе; Отцветет цветок бесцельно чудный: Не прижать его к груди любимой, Не лобзать в уста его и очи. И душа высокая и чувства Благородные, что бьются в сердце, – Все бесцельно пропадет для славы, Что ждет имя громкое за гробом. Если хочешь – упади в объятья Мглы суровой с горестью и мукой, Иль иди, пока еще не поздно, По дороге тихой и спокойной. Брось желанья, – ты упейся счастьем, Отдохни в объятиях любови И познай земную радость чувства; Утоли ты жажду, отдохни ты». – «Прочь! Вперед ко славе и ко свету!» Принимайте бури и несчастья! И воздаст сторицею Небесный За мученья адские при жизни,
