Я до смерти хранил клятвы сердца твои, И теперь этот звук не забыт;И клялася ты мне в гроб со мною сойти, – В моем гробе есть место второе,Ах, там будем мы вечно с тобою одни... И пришел твой жених за тобою».Будто снег побледнела Клариса, едва Не упала на пол, но рукамиЕе обнял скелет, пол разверзся под ним, И пропал, с нею слившись устами.
Оруженосец у графа был,И граф, как друга, его любил.Слуга тот графа убить хотел:Он шлем охотно б и герб одел.Он в темной роще хотел убитьИ труп застывший в поток пустить,Снять панцырь светлый, себе одетьИ в поле ветром верхом лететь.–––––Свершились планы... Плывет луна.Ржет лошадь графа, храпит она;Скакун почуял: не тот ездок,На мост не хочет через поток.Но тут вонзает ему в бока,Бранясь со злобой, он шенкеля.Но грубость эту не терпит конь,Взвился и бьется, глаза – огонь.Слуга слетает в поток. КругомБушуют волны стальным кольцом.Со всею силой гребет рукой,Но панцырь графа тяжел златой...Мятутся волны. Плывет луна...Над ним сомкнулась кольцом пена...
24.IV. 1918 г. г.Острог.
42
Кларисса
Кларисса под окном одна сидела, Кругом покой. Луна с небес глядела; И лишь дрожала над рекойПеснь соловья и негою горела, И перед нейБылого тени проносились, И из очейСлезинки чистые катились.И вспомнила она – когда Кальмар Там над рекойЕе тогда обнял Своею мощною рукойИ страстно губы милой целовал. А в небесахПлыл тихо месяц золотой И на струях Играл с рокочущей волной; И он тогда кольцо с руки своей, Любимой снял, Одел на палец ей И клятву верности он дал, –Любить ее до смерти черных дней. И под ногамиРека шепталася с травой, Плеща струямиИ валом с пенистой волной.Но вдруг война нежданно налетела... Он ускакал; Она одна сидела, Над речкою, прибой роптал, –И слезка на глазах ее блестела... Неслись года.За днем печальный день бежит. Она одна.Ужели мертвым сном он спит?И по ночам слезами обливала Его кольцо. И жизнь ей в тягость стала.