Серия «Биографические Хроники»

Эта печальная жизнь накладывает преждевременно на их чело печать меланхолии,

контрастирующую с их военными привычками и беззаботностью их возраста;

морщины юности обличают глубокие скорби и вызывают живейшее сострадание;

эти молодые люди заимствовали у Востока его серьезность, у воображения

северных народов — туманность и мечтательность: они очень несчастны и очень

привлекательны; ни один обитатель иных стран не походит на них.

Маркиз Астольф де Кюстин Воспоминания французского путешественника.

Николаевская Россия // Русская быль. № 3. М., 1910. С. 125 .

Третий и последний раз я встретился уже с Лермонтовым в 1837 году, не

помню — в Пятигорске или в Кисловодске, на вечере у знаменитой графини

Ростопчиной. Припоминаю, что на этом вечере он был грустный и скоро исчез, а

мы долго танцевали. В это время он ухаживал за М-llе Эмилиею Верзилиной,

прозванной им, кажется, La Rose du Caucase (Роза Кавказа. — Фр.).

А.М. Меринский — П.А. Ефремову // Библиографические записки.

1859. № 20. С. 656. (Далее цит. как: А.М. Меринский3)

Как ужасна эта кавказская война, с которой офицеры возвращаются всегда

больными и постаревшими на десять лет, исполненные отвращения к резне,

особенно прискорбной потому, что она бесцельна и безрезультатна.

С.Н. Карамзина — Е.Н. Мещерской. Цит. по: Пушкин в письмах

Карамзиных. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1960. С. 215

По дороге на Кавказ, в Кахетию, где в это время стоял Нижегородский

драгунский полк, Лермонтов простудился, схватил ревматизм и вынужден был

остановиться на довольно продолжительное время в Пятигорске.

Д.И. Абрамович. Т. 5. С. XXIII

В 1837 году я отправился волонтёром на Кавказ от Кавалергардского

полка для принятия участия в экспедиции противу горцев.

Н.С. Мартынов.2 С. 588

Мартынов... перешёл из гвардии в Нижегородский драгунский полк (на

Кавказ), кажется, потому, что мундир этого полка славился тогда, совершенно

справедливо, как один из самых красивых в нашей кавалерии. Я видел Мартынова

в этой форме: она шла ему превосходно. Он очень был занят своей красотой, и,

по-видимому, эта слабость, подмеченная в нем Лермонтовым, послужила ему

постоянным предметом довольно злых острот над Мартыновым.

А.В. Мещерский. Из моей старины: Воспоминания // Русский архив.

1900. № 9. С. 79

Мартынов писал прозу. Его звали свирепый человек: бывало, явится кто

из отпуска поздно ночью: «Ух, как холодно!..» — «Очень холодно?» — «Ужасно!»

Мартынов в одной рубашке идет на плац, потом, конечно, болен. Или говорят: «А

здоров такой-то! какая у него грудь славная». — «А разве у меня не хороша?» —

«Все же не так». — «Да ты попробуй, ты ударь меня по груди». — «Вот еще,

полно». — «Нет, попробуй, я прошу тебя, ну ударь!..» Его и хватят так, что опять

болен на целый месяц.

А.Ф. Тиран. С. 187

Странная вещь! Дантес и Мартынов оба служили в Кавалергардском

полку.