в намеренной непередаче Н.С. Мартынову писем от его сестёр и отца. Лермонтов
сказал Мартынову, что пакет с письмами у него украли в дороге, но в то же время
хотел вернуть ему находившиеся в этом пакете деньги, о которых Лермонтову
ничего не должно было быть известно. «Я думаю, — говорил потом старик
Мартынов сыну, — что если Лермонтов узнал, что в письме было вложено триста
рублей, то он либо ясновидец, либо письмо это вскрыл».
Триста рублей, которые вы мне послали через Лермонтова, получил, но
писем никаких, потому что его обокрали в дороге, и деньги эти, вложенные в
письме также пропали, но он, само собою разумеется, отдал мне свои.
Это, конечно, не повредило их хороших отношений. Затем Мартынов
пишет к отцу, что дневники сестер и пакет с деньгами у Лермонтова украли на
дороге. Почтовые сообщения в те времена с Кавказом были очень медленны, и
потому ответ со стороны отца последовал не так скоро. Но вот получено письмо
от отца Мартынова, который задает в нем сыну довольно странный вопрос:
почему Лермонтов мог знать, что в пакете были деньги? Вручая ему пакет, он ни
слова не сказал о них. Вышел разговор, и очевидно, не пустые остроты играют
роль побудителей к тяжелой развязке.
Как мы все огорчены тем, что наши письма, писанные через Лермонтова,
до тебя не дошли. Он освободил тебя от труда их прочесть, потому что в самом
деле тебе бы пришлось читать много: твои сёстры целый день писали их; я,
кажется, сказала: при сей верной оказии. После этого случая даю зарок не писать
никогда иначе, как по почте: по крайней мере, остается уверенность, что тебя не
прочтут.
Проезжая через Москву, он был в семействе Мартынова, где бывал
юнкером принят как родной. Мартынов из школы вышел прямо на Кавказ. Отец
его принял Лермонтова очень хорошо и при отправлении просил передать письмо
сыну. У Мартынова была сестра, она сказала, что в том же конверте и ее письмо.
Дорогой Лермонтов, со скуки, что ли, распечатал письмо это, прочел, и нашел в
нем 300 руб. Деньги он спрятал, а при встрече с Мартыновым, сказал ему, что
письмо он потерял, а так как там были деньги, то отдает ему свои. Между тем
стали носиться по городу разные анекдоты и истории, основанные на проказах
Мартыновой, брат пишет выговор сестре, что она так ветренно ведет себя, что
даже Кавказ про нее рассказывает, — а отца благодарит за деньги, причем
рассказывает прекрасный поступок Лермонтова. Отец отвечает, что удивляется,
почему Лермонтов мог знать, что в письме деньги, если ему этого сказано не было
и на конверте не написано, сестра пишет, что она писала ему, правда, всякий
вздор, похожий на тот, про который он говорит, но то письмо потеряно
Лермонтовым.
Мартынов приходит к Лермонтову: «Ты прочёл письмо ко мне?..»
— Да.
— Подлец!
Они дрались. Первый стрелял Лермонтов.
— Я свиней не бью — и выстрелил на воздух.
— А я так бью!..
