таинственность... За эту дуэль он был сослан второй раз на Кавказ.
...Все это было ведено в такой тайне, что несколько недель оставалось
сокрытым и от публики и от правительства, пока сам Лермонтов как-то не
проговорился, и дело дошло до государя. Теперь он под военным судом, а
Баранту-сыну, вероятно, придется возвращаться восвояси. Щербатова уехала в
Москву, а между тем её ребёнок, оставшийся здесь у бабушки, — умер, что,
вероятно, охладит многих из претендентов на её руку: ибо у неё ничего нет и всё
состояние было мужнино, перешедшее к сыну, со смертью которого возвращается
опять в род отца...
Немножко слишком явное предпочтение, оказанное на бале счастливому
сопернику, взорвало Баранта, он подошёл к Лермонтову и сказал запальчиво:
«Vous profites trop, Monsieur, de се gue nous sommes dans un pays ou le duel est
defendu» (Вы слишком пользуетесь тем, что мы в стране, где дуэль воспрещена).
«Qu’ aсе ne tiente, Monsieur, — отвечал тот, — je me mets entierement a votre
disposition» (это ничего не значит, я весь к вашим услугам), и на завтра назначена
была встреча, это случилось в среду на масленице 1840 года.
Обстоятельство, по которому он [Эрнест Барант] требовал у меня
объяснения, состоит в том: правда ли, что я будто говорил на его счет невыгодные
вещи известной ему особе, которой он мне не назвал.
военного суда // Полн. собр. соч. СПб., 1813. Т. 5. С. 152
...16 февраля на бале у графини Лаваль господин Барант стал требовать у
меня объяснения насчёт будто мною сказанного. Я отвечал, что всё ему
переданное несправедливо, но так как он был этим недоволен, то я прибавил, что
дальнейшего объяснения ему давать не намерен. На колкий его ответ я возразил
такою же колкостью, на что он сказал, что если б находился в своём отечестве, то
знал бы, как кончить это дело. Тогда я сказал, что в России следуют правилам
чести так же строго, как и везде, и что мы меньше других позволяем оскорблять
себя безнаказанно. Он меня вызвал, условились и расстались.
Конец февраля 1840 г. // Полн. собр. соч. СПб., 1813. Т. 5. С. 152—153
В Петербурге таскают теперь историю Лермонтова — глупейшую.
Прелестное стихотворение «На светские цепи», какие слышал от
Е. А. (Сушковой), написано княгине Марии Алексеевне Щербатовой, рождённой
Штерич, красавице и весьма образованной женщине; впоследствии княгиня Мария
Алексеевна вышла замуж за генерал-адъютанта И. С. Лутковского.
