шести шагах не были экзотикой, а средним расстоянием считалось 8—10 шагов.
Во французской армии пистонные пистолеты вошли в употребление в
тридцатые годы прошлого века. Эрнест де Барант, видимо, приобрёл их во
Франции и привёз с собой в 1835 году, когда французское посольство прибыло в
Петербург. Пистонные пистолеты реже давали осечку.
Так как Барант почитал себя обиженным, то я представил ему выбор
оружия. Он избрал шпаги, но с нами были также и пистолеты. Едва мы успели
скрестить шпаги, как у меня конец переломился, а он слегка оцарапал мне грудь.
Тогда взяли мы пистолеты. Мы должны были стрелять вместе, но я немного
опоздал. Он дал промах, а я уже выстрелил в сторону. После сего он подал мне
руку и мы разошлись.
Цит. по:
Лермонтов был ранен в грудь; рана была довольно лёгкая. Тем кончилась
их дуэль.
О принадлежности пистолетов (они были экспонированы на выставке,
посвященной Пушкину во Франции. —
бывшим владельцем. Вот ее перевод: «Эти пистолеты принадлежали барону
Эрнесту де Баранту, дипломату, который их одолжил своему другу г-ну
д'Аршиаку во время дуэли Пушкина с г-м Дантесом. Г-н д'Аршиак был одним из
секундантов. Они были отданы полковнику де Шательперону в 1884 году бароном
де Барантом, братом барона Эрнеста. Париж, 1-го мая 1920 г. Полковник де
Шательперон».
Странно, что лучшим нашим поэтам приходится драться с французами:
Дантес убил Пушкина, и Барант, вероятно, точно так же убил бы Лермонтова, если
бы не поскользнулся, нанося решительный удар, который таким образом только
оцарапал ему грудь.
Нас распустили из училища утром, и я, придя домой часов в девять, очень
удивился, когда человек сказал мне, что Михаил Юрьевич изволили выехать в
семь часов: погода была прескверная, шёл мокрый снег с мелким дождём. Часа
через два Лермонтов вернулся, весь мокрый, как мышь. «Откуда ты эдак?» —
«Стрелялся». — «Как, что, зачем, с кем?» — «С французиком». — «Расскажи». Он
стал переодеваться и рассказывать: «Отправился я к Мунге, он взял отточенные
рапиры и пару кухенрейтеров (дуэльные пистолеты. —
Чёрную речку. Он был на месте. Мунго подал оружие, француз выбрал рапиры,
мы стали по колено в мокром снегу и начали; дело не клеилось, француз нападал
вяло, я не поддавался. Мунго продрог и бесился, так продолжалось минут десять.
Наконец он оцарапал мне руку ниже локтя, я хотел проколоть ему руку, но попал
в самую рукоятку, и моя рапира лопнула. Секунданты подошли и остановили нас,
Мунго подал пистолеты, тот выстрелил и дал промах, я выстрелил на воздух, мы
помирились и разъехались, вот и всё».
