Я полагаю, что Баранту неприлично здесь оставаться. Необходимо, чтобы
он уехал, либо навсегда, либо хотя бы в отпуск. Наш августейший монарх, всегда
настроенный против Людовика-Филиппа и французов, безусловно, рад, имея
вескую причину засвидетельствовать свое неудовольствие, и Барант-отец,
возможно, тоже уедет в отпуск на некоторое время.
Государь сказал, что если бы Лермонтов подрался с русским, он знал бы
что с ним сделать, но когда с французом, то три четверти вины слагается.
Впрочем, не было бы никаких дурных последствий для нашего поэта, ибо
все его оправдали, если б он не потребовал новой сатисфакции от Баранта по
случаю новых сплетен.
История эта оставалась довольно долго без последствий, Лермонтов по-
прежнему продолжал выезжать в свет и ухаживать за своей княгиней; наконец,
одна неосторожная барышня Б.., вероятно без всякого умысла, придала
происшествию достаточную гласность в очень высоком месте, вследствие чего
приказом по гвардейскому корпусу поручик лейб-гвардии Гусарского полка
Лермонтов за поединок был предан военному суду с содержанием под арестом, и
в понедельник на Страстной неделе получил казенную квартиру в третьем этаже
с.-петербургского ордонанс-гауза, где и пробыл недели две, а оттуда перемещён
на арсенальную гауптвахту, что на Литейной.
...Он встретился у меня с Белинским (в действительности впервые
Лермонтов и Белинский познакомились в Пятигорске в 1837 году. —
Познакомились, и дело шло ладно, пока разговор вертелся на разных пустячках,
они даже открыли, что оба — уроженцы города Чембара (Пензенской губ.).
Но Белинский не мог долго удовлетворяться пустословием. На столе у
меня лежал том записок Дидерота, взяв его и перелистав, он с увлечением стал
говорить о французских энциклопедистах и остановился на Вольтере, которого
именно он в то время читал. Такой переход от пустого разговора к серьёзному
разбудил юмор Лермонтова. На серьёзные мнения Белинского он начал отвечать
разными шуточками, это явно сердило Белинского, который начинал горячиться,
горячность же Белинского более и более возбуждала юмор Лермонтова, который
хохотал от души и сыпал разными шутками.
— Да я вот что скажу об вашем Вольтере, — сказал он в заключение, —
если бы он явился теперь к нам в Чембар, то его ни в одном порядочном доме не
взяли бы в гувернеры.
Такая неожиданная выходка, впрочем, не лишённая смысла и правды,
совершенно озадачила Белинского. Он в течение нескольких секунд посмотрел
молча на Лермонтова, потом, взяв фуражку и, едва кивнув головой, вышел из
комнаты.
Лермонтов разразился хохотом. Тщетно я уверял его, что Белинский
замечательно умный человек, он передразнивал Белинского и утверждал, что это
недоучившийся фанфарон, который, прочитав несколько страниц Вольтера,
воображает, что проглотил всю премудрость.
