В своей дуэли с Барантом, сыном французского посланника, Лермонтов
пригласил в секунданты к себе Столыпина, который мне рассказывал, что когда он
приехал к молодому французу переговорить об условиях дуэли, то Барант объявил
ему, что будет драться на шпагах. Это удивило Столыпина. «Но Лермонтов, может
быть, не дерётся на шпагах», — возразил ему Столыпин. «Как же это офицер не
умеет владеть своим оружием», — сказал Барант. «Его оружие — сабля, как
кавалерийского офицера, — ответил ему Столыпин, — и если вы уже того хотите,
то Лермонтов будет драться с вами на саблях, но, прибавил он, у нас в России не
привыкли употреблять этого рода оружие в дуэлях, а дерутся на пистолетах,
которые вернее и решительнее кончают дело». По настоянию Баранта, противники
дрались на саблях.
1840 года Марта 20-го дня, в присутствии комиссии Военного суда,
учрежденной при Кавалергардском Его Величества полку, произведено было
мною освидетельствование раны подсудимого поручика Лермонтова, полученной
им на дуэли шпагою, по которому оказалось, что никакого следа оной мною
усмотрено не было, даже и рубца не заметно, из которого сего следует, что
повреждение, о котором говорится, было весьма поверхностно.
Свидетельство полкового штаб-лекаря. Цит. по:
Кстати, дуэль его — просто вздор, Барант (салонный Хлестаков) слегка
царапнул его по руке, и царапина его давно уже зажила.
В этом месяце произошла дуэль между сыном французского посланника
бароном Барантом и лейб-гусаром Лермонтовым, которая не имела печальных
последствий для обеих сторон. Офицер поступил даже благородно, сделав
выстрел на воздух.
Меня же поручик Лермонтов просил быть его секундантом на бале у
графини Лаваль 16 числа февраля. Меры для примирения их были приняты все, но
барон де Барант требовал извинений, которые были отказаны поручиком
Лермонтовым, после выстрелов помирились просто. Секундантом со стороны Г-на
Барона де Баранта был его соотечественник Граф Рауль д'Англес.
Из показаний секунданта
Они дрались, последний выстрелил и не попал, а другой выстрелил на
воздух. Сия история долго оставалась скрытою от начальства, но болтовня самого
Лермонтова разгласила её, и он был посажен под арест.
Всех более тут жалок отец Баранта, которому эта история должна быть
очень неприятна. Лермонтов, может быть, по службе временно пострадает, да и
только.
Это совершенная противоположность истории Дантеса. Здесь действует
патриотизм. Из Лермонтова делают героя и радуются, что он проучил француза.
