Джузеппе Бальзамо (Записки врача)

— «Он с жадностью ест».

— Все так.

— «Оба чудака срывают растения и укладывают их в жестяную коробку».

— Дьявольщина! — вскричал Дюбарри.

— Это еще не все. Слушайте дальше: «Вечером он привел молодого человека к себе, в полночь молодой человек еще не выходил от него».

— Прекрасно!

— «Восемнадцатого: молодой человек не выходил из дому и, по всей видимости, поселился у господина Руссо».

— Я не теряю надежды…

— Ну, в таком случае, вы оптимист! Впрочем, поделитесь со мной вашими соображениями.

— Вполне вероятно, что в этом доме у него есть какие-нибудь родственники.

— Сейчас вы будете удовлетворены, вернее, разочарованы. Кучер, стой!

Господин де Сартин вышел из кареты. Не пройдя и десяти шагов, он встретился с господином, одетым в серое, подозрительного вида.

Увидав прославленного чиновника, он снял шляпу и опять надел ее с таким видом, будто не придавал своему приветствию особого значения, хотя глаза его засветились уважением и преданностью.

Господин де Сартин подал знак, человек приблизился. Начальник полиции шепнул ему на ухо приказание, и тот исчез в аллее, ведущей к дому Руссо.

Начальник полиции опять сел в карету.

Несколько минут спустя человек в сером подошел к карете.

— Я отвернусь, чтобы меня не было видно, — проговорил Дюбарри.

Господин де Сартин улыбнулся, выслушал доклад агента и отпустил его.

— Ну что? — спросил Дюбарри.

— Как я и подозревал, нам не повезло. Ваш Жильбер живет у Руссо. Уверяю вас, что лучше было бы оставить ваши намерения.

— Чтобы я от этого отказался!..

— Да. Неужели вам хочется, чтобы ради пустой фантазии против нас восстали все парижские философы?

— Боже мой, что скажет Жанна?

— Так она очень дорожит этим Жильбером? — спросил г-н де Сартин.

— Да.

— В таком случае вам остается действовать лаской, умаслите Руссо, и вам не придется красть молодого человека, он отдаст вам Жильбера по доброй воле.

— Могу поклястся, что легче было бы приручить медведя.

— Это, может быть, легче, чем вам представляется. Не будем терять надежды. Он любит привлекательные лица: графиня — первая красавица, да и мадемуазель Шон недурна собой. Как вы думаете, графиня готова была бы ради своей фантазии пойти на небольшую жертву?

— И не на одну!

— Согласится ли она влюбиться в Руссо?

— Если это необходимо…

— Это будет полезно. Однако, чтобы их познакомить, понадобится посредник. Не знаете ли вы кого- нибудь из поклонников Руссо?

— Господина де Конти.

— Плохо! Он не доверяет принцам. Надо бы какого-нибудь обыкновенного человека: ученого, поэта…

— Мы не поддерживаем отношений с этими людьми.

— Мне кажется, я встречал у графини господина де Жюсьё.

— Ботаника?

— Да.

— Вы правы. Он действительно приезжает в Трианон, и графиня позволяет ему опустошать свои клумбы.

— Вот и прекрасно! Жюсьё — один из моих друзей.

— Можно считать, что все улажено?

— Почти так.

— Жильбер, стало быть, попадет ко мне?

Господин де Сартин на мгновение задумался.

— Думаю, что да, — сказал он, — и это произойдет без всякого насилия, без единого крика. Руссо отдаст вам его со связанными руками и ногами.

— Вы так полагаете?

— Я в этом уверен.

— Что для этого нужно?

— Самую малость. У вас есть свободное местечко недалеко от Мёдона или Марли?

— Да, места там сколько угодно. Я знаю с десяток тихих уголков между замком Люсьенн и Буживалем.

— Прикажите там устроить… как бы это назвать?.. Мышеловку для философов.

— Господи Боже мой! Как же это устроить?

— Я пришлю вам проект, не беспокойтесь. А теперь уедем, на нас смотрят… Кучер, поезжай домой!

LXIV ЧТО ПРОИЗОШЛО С Г-НОМ ДЕ ЛА ВОГИЙОНОМ, НАСТАВНИКОМ ДЕТЕЙ ФРАНЦИИ, В ДЕНЬ БРАКОСОЧЕТАНИЯ МОНСЕНЬЕРА ДОФИНА

Великие исторические события для романиста — то же, что огромные горы для путешественника. Он на них смотрит, подходит к ним то с одной, то с другой стороны, почтительно раскланивается, проходя мимо, но не может на них взобраться.

Вот и мы посмотрим, походим вокруг, поприветствуем эту торжественную свадебную церемонию в Версале. Французский церемониал — единственная хроника, которой в этом случае следует доверяться.

А наша история, словно скромная спутница, отправится окольным путем, давая дорогу великой истории Франции, и не станет описывать ни величия Версаля времен Людовика XV, ни костюмов придворных тех лет, ни парадных ливрей, ни епископских облачений: она попытается найти еще что- нибудь не менее любопытное.

И вот церемония завершается в ярких лучах майского солнца; прославленные гости тихо расходятся, обсуждая чудесное зрелище, на котором они только что присутствовали. А мы вернемся к знакомым событиям и действующим лицам, имеющим с точки зрения истории некоторое значение.

Утомленный церемонией и особенно праздничным ужином, долгим, проходившим в строгом соответствии с церемониалом свадебного ужина его высочества великого дофина, сына Людовика XIV, его величество удалился к себе в девять часов и отпустил всех, кроме де Ла Вогийона, наставника детей Франции.

Герцог, большой друг иезуитов, надеявшийся на их возвращение благодаря своим отношениям с графиней Дюбарри, считал свою задачу по воспитанию отчасти выполненной после женитьбы его высочества герцога Беррийского.

Впрочем, впереди у наставника детей Франции была не менее трудная задача: ему надлежало