…В 605 году блаженные корейшиты перестроили храм Каабы.
Когда строительные работы были окончены, надо было водрузить на высокое место Черный Камень.
Тут начались между корейшитами пререкания: кому из Четырех Колен Святого Племени водружать Камень Каабы.
Мужи двух колен опустивши руки в сосуд, наполненный кровью, поклялись скорее умереть чем уступить.
Ввиду неминуемой гражданской войны было созвано собрание внутри храма
Но тут в храм вошел Пророк
Он приказал разостлать на земле плащ, выбрал четырех наиболее уважаемых лиц из Четырех главных Колен Племени и каждому велел взяться за край плаща, на который положили Священный Камень…
Как только плащ был приподнят Пророк взял своими руками Святыню…
Святыня была поднята с земли.
Гражданская резня не вспыхнула.
Руки воинственных корейшитов кротко покинули сосуд наполненный кровью.
Дервиш Ходжа Зульфикар сказал:
— Я родился в Таджикистане в блаженной стране трех тысяч землетрясений в год…
А где еще Аллах так часто напоминает человекам о бренности и хрупкости мира сего?..
И вот помимо землетрясений оползней наводнений гражданская война беда пришла на тихую покорную землю мою…
И многие братья таджики мои опускают слепые руки свои жаждущие убийства в сосуд наполненный кровью…
Аллах а разве человек — не сосуд с кровью?
И вот мы алчем разбить его словно мы вылепили его…
О…
О мои родные кровные братья кулябцы бадахшанцы ход-жентцы гиссарцы гармцы!
Давайте расстелем в курящемся весеннем поле старинный бухарский ковер…
И поставим на него нашу маленькую Родину Таджикистан со всеми его горами реками арыками ущельями кишлаками городами долинами хлопковыми полями садами мазанками мазарами базарами и люльками-гахварами…
И осторожно улыбчиво возьмемся все вместе за концы ковра…
И тихо блаженно понесем повлечем нашу утреннюю солнечную землю святыню таджикскую матерь словно Каабу Каабу Каабу…
Велик необъятен Аллах и наша утренняя Родина — лишь слеза слеза слеза Его блаженная хрустальная алмазная…
…Лейли а я иду к тебе
И на прощанье схожу к Варзоб-дарье…
…То ало рдяно яблоко матушки далекой моей плывет кочует в притихшей чуящей реке…
…Та златокрапчатая златопесчаная форель вздымается в серебряном ручье…
Господь! дай напоследок посидеть поворожить дремливо на прибрежном солнечном мускулистом валуне…
Тут веет бальзамический целебный речной ветер и слаще его ничего нет на земле…
Господь! Ужель и там Ты приготовил этот ветер…
Не мне?..
А мне?..
А я схожу к родной Варзоб-дарье
А там травы свежеизумрудные обильные речные волнисто пригибаются от ветра
Смеркается уже в травах в валунах приречных веющих…
И травы воздымаются колышутся и кажутся мне согбенными дальными друзьями хмельными моими
Что идут к ночной спящей кибитке моей тихо вкрадчиво чтобы не разбудить меня не потревожить…
Господь мой! сон что ли травяной вешний дурной находит на меня?
Но адово пахнет перегоревшим хлопковым маслом чадным в травах речных веющих согбенных!..
…А в травах стоит огромный раскаленный алый котел-казан а под казаном костер забытый пылает…
Уже?..
Господь!..
Уже казан алый кипящий за грехи мои?..
Уже?.. здесь?.. на земле?.. у родной реки?..
А в котле масло хлопковое клубится вьется кипит горит дымится горчит…
А нет никого вокруг костра чадящего…
Сон что ли?..
Окрест алого казана только травы рьяно изумрудные ходят извиваются?..
Но тут я вижу что в травах лежат разметавшись распластавшись те! те! те! ночные автоматчики из ботанического сада!
Те! те! которые убили золотого абрикосового кота-листопадника и возлюбленную Лейли мою…
А теперь они пришли убивать меня…
Иль сами они убитые?..
И костер напрасно горит?..
И масло втуне горит?..
Лейли Лейли я иду к тебе…
Теперь уже скоро…
Скоро!..
…Тогда они просыпаются в травах волнующихся и встают на ногах пианых хищных волчьих алчных шатких…
Не убитые они…
Айхх!..
…Дервиш дервиш мы устали от крови! от вина! от анаши!..
И уснули увяли заживо замертво в свежих полноводных травах как апостолы в ночных деревьях
