У нас богатый выбор: серебро, малахит, чароит, вот рубины недурственные… Что у него с рукой? У этого? А что у него с рукой? Мистер, у вас что-то с рукой?
Я? Компаньон. Охрана. Если бы налет, разве бы я не принял мер? Вам и хозяин скажет (Скажи, мудак! Не кивай!).
Ни словечку моему копы, разумеется, не поверили. Потоптались, для очистки совести спросили: а что у вас там? а там? а за стенкой? Самый дотошный из них даже в сортир нос сунул (екнуло: «обрегон»! в бачке!), но отпрянул ошалело – после моих потуг э-э… послевкусие в клозете – святых выноси. Что ж, извините за беспокойство. Это вы извините!
А святых – не святых, но колумбийцев вынесли и загрузили в машину. Мистер, у вас же рука сломана! Да-а? Никогда бы не подумал. До клиники. Заодно и выясним личности. Что ж вы, парни, так – без удостоверения личности, хоть какого, хоть водительских прав?! Халатно, парни, халатно.
Лева, спрашиваю позже, когда все устаканилось, что им надо было? Саша, отвечает, а я знаю?! Врет, глазенки больно честные. Случайный наезд? Не верю. Брайтон – русская территория, китайцы-негры- колумбийцы гулять гуляют, но чтобы рискнуть наехать… С этими крези-русскими только свяжись! Известный эпизод (и не один), когда громила-негр прижал нашего худосочного русака: отдавай, мол, что есть. И наш доходяга поначалу понять не мог, чего от него хотят, а поняв через пень-колоду, гнал этого громилу три квартала чуть ли не той же пнем-колодой. Командировочный из Союза, каждый доллар – кровный, считанный-пересчитанный.
Лева, подъезжаю с другого конца, что за рубины? Плечиками пожимает: рубины как рубины. Не морочь голову, Михалыч! Колись! Я не особый знаток, но просвещен: рубины – это Колумбия. Фаберже – русский, жемчуг – китайский, алмаз – южноафриканский, рубин – колумбийский. Не все рубины колумбийские, но все колумбийские – рубины. Лучшие – оттуда. А эти – не худшие. Колись, Лева, хуже будет. Не от меня, мудак! Без меня охотники сыщутся, двое уже только что наведывались.
Лева Перельман струхнул тогда порядочно. Мне так ничего и не объяснил, но по телефону тут же принялся вызванивать кого-то. И лицом выражал: приватная беседа, Саша, ты только пойми меня правильно.
А спустя два дня наш «Русский Фаберже» снова почтили своим вниманием: кадиллак-аллигатор подрулил, метров двенадцать в длину, метров шесть в ширину. Это ж сколько, прикидываю, народу внутрь помещается. Много! Дверцы захлопали, полдюжины молодцев повыскакивало. Неужто все к нам? То-то, прикидываю, разомнусь, люблю с группой работать. Однако, прикидываю, не проще ли им по классическим канонам разнести вдрабадан наш салон прямо из машины – в полдюжины смычков полить короткими очередями. Ан седьмым из аллигаторного авто ступает на брайтонский тротуар махонький господинчик, сеньор. Сеньор! Остальные – так, сопровождение, почетный караул. И не просто почетный, но и функциональный. Ну и придется мне пофункционировать, если что, прикидываю, – все до единого при «пушках», скрытых под пиджаком. Не особо и скрытых – говорю же, латиноамериканцы страсть как обожают облегающие костюмы, любая выпуклость э-э… выпукливает.
Да-а, придется…
Не пришлось. Сеньор Вилланова соизволил выразить понимание и расположение. Да, недоразумение. Да, партия рубинов. Да, она предназначалась не сеньору Перельману. Да, сеньор Вилланова знает, что сеньор Перельман ни о чем не подозревал. Да, посредники, конечно, посредники. Да, сеньор Вилланова разделяет возмущение сеньора Перельмана: знал бы, не связывался. Да, сеньор Вилланова правильно понимает сеньора Перельмана и может твердо заверить того: никто и никогда больше не свяжется с этими нечестными людьми, вы только поймите меня правильно, сеньор Перельман. Вы поняли? Чудно! Сеньор Вилланова уверен в честности сеньора Перельмана. ТЕПЕРЬ уверен. Два дня назад такой уверенности еще не было, а нынче появилась. Потому сеньор Вилланова выражает огорчение в связи с недоразумением два дня назад, в связи с недоразумением, в результате которого мог пострадать ни в чем не повинный сеньор Перельман. А также ни в чем не повинный сеньор Боярофф. Нет, сеньор Перельман, рубины – ваши, вы же уплатили за них. Если сведения сеньора Виллановы точны, вы уплатили за них… столько? (Ого! Через плечо Левы цифру я разглядел. Вслух коротышка не произнес, листочек показал. Такую сумму и вслух-то не произнесешь – дыхание перехватит. Ну, Лева!) Рубины – ваши, сеньор Перельман, бизнес есть бизнес. Но здесь был по чистой рассеянности оставлен один пустяк. Сеньор Боярофф, как полагает сеньор Вилланова, мог его, пустяк, обнаружить…
Мог, мог. Забирай свой пустяк сорок пятого калибра, нам чужого не надо. Ничего примечательного, обычный «обрегон», ни инкрустаций, ни каменьев, ни слоновой кости – не антиквариат, а «Русский Фаберже» специализируется на, знаете ли, антиквариате. Но, видно, много висит на этом «стволе», если сеньор Вилланова упомнил о нем.
Сеньор Вилланнова еще раз выражает сеньорам искреннюю и глубокую благодарность. В особенности – сеньору Бояроффу. Сеньор Боярофф правильно понимает сеньора Вил- ланову? Чудно!
Чего ж не понять. Тут и дебил поймет: парней ментам не продал, «ствол» не засветил. Нет, дебил, пожалуй, не понял бы: и красавцев тех двоих за милую душу полиции бы сгрузил, и «обрегон» – туда же. Лева чуть было и не поступил так.
Вот, значит. Сеньоры не откажут сеньору Вилланове разделить с ним скромный ужин в знак взаимного благорасположения? Какую кухню предпочитают сеньоры: итальянскую? мексиканскую? французскую? китайскую? (Только не китайскую! Только не это!). Договорились, мексиканскую.
Лева все не мог поверить, что столь безболезненно отделался. И пока мы обжигались мексиканскими блюдами, ерзал-вертелся: все ему мерещилось ограбление подчистую «Русского Фаберже» колумбийскими бойцами, пока ихний крестный папа отвлекающе ужинает в компании сеньора Перельмана и сеньора Бояроффа. Ну, полный мудак! Сказано тебе, Лева, недоразумение улажено. И благодари судьбу – не порешили за мухлевания с камешками. Знал же, что рубины «замазанные»! Жадность обуяла? И благодари судьбу – сеньор Вилланова ограничился разборкой посредством… посредников (никто и никогда больше не свяжется с этими нечестными людьми). Постигла их, посредников, судьба Гриши-Миши-Л еши, понимаю. (То есть по времени – наоборот, Гриша-Миша-Леша заполучили «галстуки» в точности такие же, как и Левины посредники. Да за что ж они-то, бойцы питерские, заполучили?!) Можно было за компанию и Михалычу повязать галстучек – делов-то! Но своеобразный кодекс у колумбийского крестного папы имелся. Хотя не только и не столько поэтому, понимаю. Первая попытка провалилась по вине Боярова (благодаря Боярову!) – вторая не в кайф, для полиции дорожку протаптывать: красавцы-мерзавцы на заметке, «ствол» опять же.
Так что благодари, Лева, не судьбу, а Боярова Александра Евгеньевича.
Отблагодарил. Эдакой единовременной премией, достаточной, чтобы я мог не опасаться, расплачиваясь за весьма крупные покупки, выбежать из денег, как говорят у нас в Америке. Еще бы! Если бы не я, Михалыч с перепугу ссыпал бы злополучные рубины в багажник кадиллака-аллигатора там же и тогда же: мол, ах это ва-аши? а мы-то думаем-гадаем, чьи, кому вернуть?
А с Карлосом мы нормально посидели. Я рассчитывал: он нас к себе повезет, в гнездо – вот и погляжу, как крестные отцы поживают. Но сеньор Вилланова деликатно выбрал ресторан. Я вам доложу, ре-сто-ран! Имеет место быть. Угол Лексингтон-авеню и Пятьдесят седьмой, там еще чуть пройти… «Oliver’s». Будете в наших краях – рекомендую. Только оденьтесь поприличней.
Посидели-то нормально и расстались вроде нормально. А чего ж тогда за фокусы в лофте на Бэдфорд-авеню?! У Гриши-Миши-Леши, правда, наркоту нашли, по словам Брентона. Когда и где они успели наркоту подхватить? Наркота – не рубины. Но ежели рубины – Колумбия, то наркота – колумбее не бывает. Колумбия. На сеньоре Вилланове свет клином не сошелся, мало ли латины в Нью-Йорке. Но… не люблю я совпадения, не очень верю в них – в СЛУЧАЙНЫЕ совпадения. Жаль, в кабаке мы тогда сидели, а не на новой вилле Виллановы. Знал бы ныне, куда идти-спрашивать, вы не по мою ли душу наведывались, чему обязан? Может, тому, что… Да ну! Хотя…
Не исключено, Карлос, то бишь сеньор Вилланова, вполне говнистый, с комплексом мужика- недомерка. А я, помнится, подпил и его «карликом» одарил. Но ведь как бы по-свойски, знаете ли. Уменьшительно-ласкательный суффикс. Ик. Карлос – Карлик. Станешь ли растолковывать специфику русского языка тому, кто в нем ни бум-бум?! А сеньор Вилланова, естественно, ни бум-бум. И если бы мудак Михалыч тогда не поперхнулся, все бы и ничего. Проблемы? Что вы, что вы! Просто очень остро. Перец. Чили. Ну-ну. Глазенками карлик-Карлос пальнул тогда специфически – мужики-недомерки мнительны и, да,
