Быть может, бред, но помню ночь иную, —Все шорохи сливались в тяжкий звон, —И он пришел, терзаясь и ревнуя,Гранитный муж, ответить на поклон.Остановись! На площади безлюдной,На перекрестке, — бездыханный труп —Я вспоминал мучительно и трудноОгонь твоих, о, донна Анна, губ.Твой слабый крик, и глаз тревожный пламень,И теплый мрак кладбищенских садов, —Я звал тебя, но грудь давили камни,Развалины погибших городов.Века, гранит и мертвые колени,Как две горы, вросли в мою гортань, —Мне памятник сказал сегодня: — встаньИ будь моей запечатленной тенью.2Две лестницы и коридор короткий;Свод комнаты — Гляди, сама судьбаМое окно заделала решеткойИ дождевые смяла желоба.Глубокий двор томится вечной жаждой,Всё выгорело, всё прокалено,Здесь каждый камень, угол, выступ каждыйНапоминает высохшее дно —Да, это ты. Упрек в девичьем взоре,Негромкий смех, — но мысль твоя ясна, —Сухой песок кастильских плоскогорийТебя овеял в вырезе окна.Я звал тебя, и ты пошла за мною,Быть может, вечность протекла с тех пор, —Мне кажется, я высох сам от зноя,Вдыхая соль твоих далеких гор.Моя любовь! Холодный и жестокий,Я лишь тебя искал в пустыне лет,Зачем же снова хрипло числит срокиМой одряхлевший сломанный брегет?Ты слышала? Опять по двери бродит,Гремит ключом гранитная рука,И к низкому крыльцу коня подводитЗлорадная дорожная тоска.3Вновь ветер мнет потрепанную шляпу,Свистят в ушах летучие года,Бегут, бегут на север провода —Ты будешь долго вспоминать и плакать.Я мог забыть, но старое пальтоЕще хранит невиданные складки,Как будто плащ болотной лихорадкиОбвил меня тропической мечтой.Я мог забыть, — но ржавый нож в кармане,Но блеск морей и мертвые пески,Но сотни лет терзаний и тоски,Но Командор, пришедший на свиданье!Нет, я не твой. Огромная рукаМое плечо нащупала и сжала —О, тяжкий скрип гранитного кинжала,О, женский крик, пронзающий века —4Вперед, вперед, бунтующая тень.От женских слез, от милых женских рукТуда, в холодный, полуночный день.За северный неодолимый круг —И вот предстал, огромный, как скала,Нормандский дуб, закутанный в туман, —Широкий плащ отяжелила мгла;Он доскакал, счастливый дон-Жуан.Он доскакал. Дымился и храпелГолодный конь. Свисали облакаСквозь ветви дуба. Снег, гранит и мел,Да ночь предстали взорам седока.Скрипя, взошла полярная звезда.Он вслушался, глядел за перевал, —Там падала гремучая водаИль зарождался снеговой обвал.Но нет, но нет. Всё ближе и грознейЗнакомый шум, и громче эхо гор —Вдруг ночь прорвалась грохотом камней.Так мог ступать лишь мертвый Командор.
