Что знаешь ты об этой тишине?Я полюбил мою пустую келью, —Пусть дым и копоть, сырость над постелью, —Но не закрою пятен на стене.Ни сельский вид, ни профили влюбленныхНе опозорят яростных следовОбузданных событий и годов,И зимних бурь, и ливней исступленных.Они мои. Обиды и мечтыОтныне с камнем нераздельно слиты, —Так проливает ржавчину на плитыХолодный пламень серной кислоты.Не говори же, с гневом и досадой,Что ветра нет, что море улеглось,Здесь и твое дыханье пронеслосьМучительной и гибельной усладой.
ДОЖДЬ
Стоит, глядит, — сутул, покат, —Качает зонтиком лиловым…Неостывающий плакатПылает одиноким словом.Вокруг сапог большим окномВ подземный мир втекает лужа;И слышу, под сырым сукномВзлетает одинокий ужас.Что видит он? Какой судьбеМоленья шлет или упреки?И гневно ветер на столбеПодъял вдруг пламенные строки.— Тоска, тоска —Так вот зачемСпина так стерта и горбата…Пройду неслышно, глух и нем,Из уваженья к ноше брата.
МЩЕНИЕ
Медвежий мех на лаковом полу —Как здесь тепло, как много в доме света, —Я без усилий тонкую иглуНашел в случайной скважине паркета.Но бьют часы, пора. Пора давно,Мороз и ночь зовут нетерпеливо,Досужий ветер ломится в окно,Быть может, ветер Финского залива.Давно пора. По улице кривойЯ поведу корабль рукой умелой,И над чужой постылой мостовойЧужая ночь вдруг станет ночью белой.Воображенье верное моеВсе крыши выгнет в купола, из прахаВзнесет гранит и в ратушу с размахаАдмиралтейское вонзит копье —