Еще земная от бессилья,Но обреченная уже,Она на грозном виражеКак буря выгибает крылья.И свистом вечности до болиНасквозь, навылет пронзена,Уж поневоле, против волиНесется к гибели она.И холодом летучим тронут,Я к небу поднимаю взгляд,А шесть цилиндров, сердцу в лад,И задыхаются и стонут —И только там, в далеком сне,Где дымом стелется долина,Экспресс вечерний из БерлинаЕдва ползет навстречу мне.
* * *
Недомоганья легкий бред,Ознобы томной лихорадки, —Я получаю на обедГолубоватые облатки.Как счастлив я! На диск столаСклонясь, плыву в забвенье снова —Давно душа моя ждалаМинуты отдыха простого.Вот этих слов, вот этих строк,Вот этих чувств полудремотных,Вот этих рук, слегка щекотных,Слетающих на мой висок.Мне снятся грезы наяву, —Мир стал прозрачнее и шире,И гонит ветер синевуВ певучем и крылатом мире.Как рифма, эхо под луной,Стих в каждом шорохе случайном —Не муза ль в сожаленьи тайномПроходит тихо за стеной?
* * *
Кто я? Студент средневековый,Поэт бродячий, тайный маг,Иль, волей шумных передряг,Берлина житель бестолковый?Неразрешимые вопросы,Ищу ответ — ответа нет —Так начинается рассветВ тумане первой папиросы.В девятом, разогретой смолкойИль медом липовым дыша,Приходит муза и, шурша,Колдует над пустынной полкой.Мотив несложный напевает,Заглядывает в дневники,В остывшей печке раздуваетЧуть тлеющие угольки,И вот уже пифийским жаромОзарена ее рука,И жертвенным исходит паромКувшин смиренный молока.Поджарый хлеб, подносик чайный,