Знать не хочу, — ни рифмы, ни размера,Не вздох, не плач, не площадная брань,Но голосом домашним вглубь пещеры —— Встань.И медленно свивая пелены,Покачиваясь, как пузырь на луже,Уже идет, и вслед во тьме всплывают сны,И вот — уже снаружи.И солнца блеск иль горная водаЛежит на камне, за день перегретом,И, ослепленный непривычным светом,Он закрывает рукавом глаза.
ЭПИТАФИЯ
Он был незнатен, неучен,Но был поэт. Он был немногий,Который даже исключенИз эмигрантских антологий.Прохожий! Мирно посидиНа сей гробнице незавидной,Но, ради Бога, не будиЕго своей слезой обидной.Он спит. Он, может быть, во снеВнимает ангелам гремучим,Громам архангельским, — занеБыл сам крылатым и певучим.
II. ПОЭМЫ
Моему сыну
Андрею Корвин-Пиотровскому
ЗОЛОТОЙ ПЕСОК
IТы помнишь ли, мой Кирик милый,Прогулки утром на авось?На скалах розовая РосьДвойное эхо разносила,Текла меж пальцев и слегкаТопила пробку поплавка.Там воздух родины любовноЛаскал нагретую щеку,Был каждый мускул начеку,И сердце отбивало ровноБез перебоев, точно в срок,Свой добросовестный урок.И преклоняя слух прилежныйК земным таинственным речам(Лишь теплый ветер по плечамВодил своей ладонью нежной),Я слушал имя, по слогамПричалившее к берегам —И слабый шелест, и журчанье,И в небе трепет голубой, —Со мной (и, может быть, с тобой)