VIА между тем, художник смелыйНа чистом воздухе не прочьИзобразить луну и ночь,И черный луч от башни белой,Наметить углем складки гор,Замазать дымом семафор.А между тем и в самом делеНочь прокатилась по земле,И где-то в нищенском селеПо-русски петухи запели,И в кружке глиняной сиреньОт лампы удлинила тень.И в школе грамоты начальнойВ кружке любительском селькорЧитает Машеньке в упорПечорина конец печальный, —Мила, стыдлива и нежнаЕго колхозная княжна.О, Русь! О, Рось, — твое теченьеМеня прибило к тем годам —Былого счастья не предам,Люблю, — и ясно мне значеньеТвоей приветливой струиИ вздохи тайные твои.Всё дальше, дальше в глубь ночнуюУходит поезд. Путник радБез визы въехать в старый сад,Где мальчик книжку записнуюУкрасил (кто не без греха)Попыткой робкого стиха.VIIПоэзия! Живая розаНа острие карандаша,Как бы притихшая душаИграет листьями морозаВ ночном саду моих тревог, —Тень осторожная у ног —Поэзия! Почти зевая,Мы правим Пушкина. КаковОн в смысле магии стихов?— Гремит музыка боевая —Где эта, так сказать, струна,Которая была б слышна?И ямб классический к тому жеТеперь не в моде, — почемуТак полюбился он ему?Свободный стих отнюдь не хуже, —Ритмический рисунок, — вотГде тайна магии живет!Парижский критик мой, — недаромОн обучал нас тридцать лет, —О, сколько съедено котлет,О, сколько выпито за баром!Но как он весь еще горит,Как по-французски говорит!И всё же, мне порой сдается(Какое слово!), мне поройМерещится (опять!) живойМатериал (увы!), где бьетсяБез гофрированных прикрасЖивое сердце в добрый час.VIIIО, сердце, сердце, символ странныйЛюбви и горестных потерь, —Приотвори немного дверь
