На зовы юности туманной!О, как сжимается оноОт чувств, осмеянных давно —Сентиментальных отступленийМне мил сомнительный закон —Выносят кресла на балкон,Апрельский день без преступлений,Без героических страстей,Быть может, даже без гостей.На оцарапанной коленкеЖивая корка наросла,На свежей белизне столаС загаром золотистым пенки,И так тепло, и так светло,Что хочется разбить стекло.Девятый час, не очень поздно, —Слышнее дачниц голоса,Еще терзаться полчаса —— Люблю, — сказал Евгений грозно —И легким парусом возникЕго матросский воротник.Так, рифма к рифме, понемногу, —И первый черновик готов,Виденье утренних мостов,Приготовленье к монологу,Не скрашенному новизнойВ часы бессонницы ночной.IXМы знаем Гингера и Блока,На книжной полке у меняЛитературная родняБез пятнышка и без порока, —Шекспир, Набоков, Гуль, Платон,В. Сирин, Слоним и Мильтон…Здесь три спасительные точкиОтводят вовремя беду…Вновь под вагоном на ходуПостукивают молоточки,И в мой полуреальный мирСлучайный входит пассажир.Веревкой накрест перевязанЕго уродливый пакет,Он ищет места, места нет, —Никто, конечно, не обязан, —И, щуря виноватый взор,Он ускользает в коридор.Одно мгновенье! Так знакомаЕго седая голова —Заглохший сад, роса, траваИ призрак чеховского дома —Возможно ль? Дачная мечта,Рассказ в печатных пол-листа —Увы, литературным вздоромЯ безнадежно начинен, —Но если вдруг посмотрит онТаким же близоруким взором,Но если — И дрожит слегкаСтекло от встречного свистка.XО чем я, впрочем? На диванеЛирически храпит сосед,На задней выпуклости пледПристал в обтяжку; там, в кармане,Бумажник холмиком торчит,И пес его ворчит, ворчит —Опять не то. Прогулка, что ли?Затеял Кук — теперь изволь —
