Я вскрикнула случайно. Вы подкрались Так незаметно — Франческо Как свирепый волк, — Не правда ли? Молчите? Лукреция Как палач. Франческо Подите прочь, колдунья, — и не смейте Мне попадаться под ноги. Ступайте. Лукреция Не бойся, Беатриче. Егеря Под окнами седлают лошадей. (Уходит) Франческо Ты рано встала, Беатриче. Утро Лишь рассветает. Я перед охотой Зашел тебя проведать. Будет жарко. (Молчанье) Все говорят — любовь красноречива, Но ненависть не разжимает губ. Ты ненавидишь молча, — вдохновенно — Что делать? Такова природа сердца. Порок и добродетель, это корни Деревьев разных, но один поток Их омывает. Ненависть ко мне Ты возвела, конечно, в добродетель. Да, всё течет, и в мире нет законов Незыблемых и постоянных. Словом — Мир очень прост. Беатриче О, простота лукавых! Франческо Твои слова звучат как «Отче наш» — Да, да, ты добродетельна, и даже Пронзающий преступника кинжал Ни добродетелью, ни чистотой С тобой сравниться не дерзнет. Беатриче Позволь Уйти мне в монастырь! Франческо Нет, Беатриче. Грех не боится монастырских стен. Он следует за смертными повсюду. Я презираю херувимский лепет, Но чувствую прекрасное. Оно В груди моей как боль. А ты прекрасна. Тебе ль вздыхать и опускать ресницы, Чтоб тешить мысль распутного монаха, Привыкшего грешить в исповедальне? К тому же, благочестие всегда Так дурно пахнет чесноком и потом, А ты привыкла к лучшим ароматам Благословенного Востока — Право, Ты и сама похожа на флакон Венецианского стекла. Хрусталь, В котором кровь, вино, духи и солнце. Вот я гляжу, и в утреннем луче Трепещет волос твой, из шелка свитый, Неуловимое движенье крови Ласкает нежно розовую кожу, И вся ты — солнечна, и каждый дюйм Твоих стыдливостью омытых членов Невинней, девственней мадонн пречистых. Как хороша была бы ты в гробу! Безгрешная, не тронутая взглядом, Ни помыслом нечистым, белый звук Гармонии небесной. Не жена, Не женщина, — почти еще дитя, Блаженная в святых отроковица — Но ты жива. И знаю, по плечам И по глазам девически надменным Когда-нибудь скользнет желанье. Сердце Вдруг ощетинится и станет дыбом — И эта грудь откроется объятьям? Блуждающая грубая рука Принудит непокорные колени, Которые и платье на ходу
