оказывается в моей руке, я сжимаю кисть и…
Видение закнчивается, как всегда, головокружительным приземлением, только, на этот раз, мягким - я кручу головой - она покоится на подушке, а лежу я в постели с Блейзом, внимательно изучающим мою правую руку.
- Что там?
- Не знаю ещё.
- А ты пальцы-то разожми - вряд ли там окажется бабочка, - иронично советует он.
- Да вряд ли, - вяло отзываюсь я и разжимаю пальцы - на ладони блестит небольшой осколок алого камня из видения…
- Честно говоря, я не знаю, зачем попросил кусочек этого камня, - говорю я.
- Послушай, Сев, отдай мне его…
- Нет!
- Да ты дослушай сначала - он мне не нужен, но у меня есть… определённые приборы для изучения свойств артефактов. Если не хочешь отдавать его, побудь рядом во время экспериментов, но изучать его буду я просто потому,что я умею этими приспособлениями пользоваться, согласен?
- Я подумаю над твоим предложением, а теперь, Блейз, пора спуститься к гостям.
- А ты в состоянии ещё с кем-либо общаться на светские темы? - удивляется Блейз.
- Вполне. А ты разве нет?
- Я тоже смогу, если сосредоточусь.
- Вот и займись этим. Здесь есть ванная?
- Да.
- Тогда я пошёл, а ты пока приходи всебя.
- Постой, Сев. Тебе хоть немного… понравилось?
- О чём ты? - спрашиваю холодно - мне стыдно за ту страсть, с которой я обладал Блейзом, перед собой, разумеется - это излишняя трата сил и эмоций.
- О том, что было сейчас между нами…
- О, да, очень. Премного благодарен, Блейз.
С этими жёсткими словами, не содержащими ни тени любви, я ухожу в душ.
Неправильные слова, знаю, но ничего не могу с собой поделать. Признаться Блейзу, что я уже завишу от него?.. Ну уж нет.
Глава 13.
Наверное, я опять показался юноше бездушным человеком, машиной-для-хорошего-секса, не знаю, но мне кажется - я повёл себя правильно. Пусть не знает, сколько места на самом деле он занимает в моей душе…
-
Я выхожу из ванной в одном коротком полотенце вокруг бёдер, с мокрыми волосами, как в своё время Альвур.
- Вот, я упаковал твой камешек, смотри.
Мне становится неприятно от того, что кто-то ещё, пусть даже и Блейз, касался его, но приветливо соглашаюсь: «О, очень… мило и удобно» - камешек лежит в таком же кожаном, расшитом бисером, мешочке, в котором находились золотые монеты для мадам Забини.
Перехватив мой недовольный взгляд, Блейз торопливо говорит:
- Такие мешочки делают домашние эльфы в Сен-Мари-де-Обижье. Я однажды увидел близ Мажистери в магазинчике на Блёмуа авеню подобные вещицы, и его хозяйка объяснила мне, что у эльфов здорово получается делать кошельки. Вот я и купил один такой, созвал домовиков, работающих в доме, кроме кухонных обитателей, и, показав им покупку, приказал в свободное время изготавливать такие же, но вышивку - не копировать, а делать, какая взбредёт в голову, а теперь у меня более, чем полно похожих мешочков, и некоторые из них я всегда ношу в кармане мантии. Вот, видишь, и пригодился один.
- Спасибо, возлюбленный.
Внезапно Блейз схватил мою кисть, прижал ладонь к щеке, и я ощутил на руке… влагу.
- Ты плачешь, Блейз? Отчего? Я был с тобой груб? - спрашиваю я мягко.
- Нет, прости, прости, просто… они текут сами, и я ничего не могу с ними поделать.
Я присаживаюсь на скомканное одеяло и не знаю, какую линию поведения с юношей сейчас лучше выбрать - строгую, «профессорскую» или, наоборот, как просит моё сердце, исполненную жалости и ласки, хотя бы в голосе - выбираю среднее:
- О, наш профессор совсем скис… И с чего бы это? - иронично спрашиваю я.
- Ты не… любишь меня, Сев, так, как я бы… хотел.
- Я люблю тебя, Блейз, и ты прекрасно об этом знаешь, сколько можно обмусоливать одно и то же? Веди себя, как мужчина, наконец.
- Но у меня здесь, - он показывает на грудь, - постоянно болит. И чем более мы близки, тем больше болит.
- Ого, - думаю я. - Но ведь эту… болезнь даже магглы практически победили в прошлом веке.
- А что ещё беспокоит тебя физически? - спрашиваю мягко, как целитель.
- Ещё… т-тяжесть в лёгких, словно бы они ватой забиты, а покуришь - проходит, правда, ненадолго. Ещё приступы внезапной слабости и похолодения конечностей, даже в ту жару, что была этим летом. Чем я болен, Сев? - он поднимает свекающие отблеском миллиона звёзд, глаза, а я с ужасом понимаю, что этот прекрасный блеск - всего лишь дань… чахотке.
Остаётся только выяснить её происхождение, хотя, с учётом того, что среди маггловских популяций чахоточные иммигранты не допускаются ни во Францию, ни в Соединённое Королевство, а процент тубекулёзников в Англии очень мал, значит, во-первых, это - не маггловская чахотка, а, во-вторых, и это - единственно верный вывод - чахотка магического происхождения. Ну, пожалуй, завтра я с Блейзом (он же не останется без меня и на полчаса!) аппарируем на Гриммуайльд-Плейс, и я поизучаю там литературу об этом заболевании.
Вдруг страшное воспоминание заставляет меня передёрнуться - Рем же произносил по старинному фолианту черномагические проклятья, а среди них, вот оно, как сейчас вижу:
«Tuberculosum instingae!»
- О чём ты, Сев?
- Завтра мы с тобой аппарируем на час-другой в городской лондонский особняк семейства Блэков - мне нужно покопаться в старинной целительской литературе, чтобы подтвердить или опровергнуть твой диагноз.
- Хорошо, а там есть ещё, что почитать?
- Там громаднейшая библиотека, в основном, правда по Тёмным Искусствам… Так ты идёшь в душ, а,
