Лекции по патрологии I—IV века

131

Nitzsch Fr. Geschichtliches und Methodologisches zur Patristik. S. 39.

132

[Дополнительный текст рукописи:] У нас в России отношение к патристической науке в это время было вовсе не благоприятное для ее развития: три духовных академии в своих проектах реформы духовных академий* представленных Св. Синоду в 60–х гг. XIX столетия, высказались против самостоятельного, отдельного существования патристики. В проекте конференции Петербургской академии сказано: «Из круга богословских наук, доселе преподававшихся в академиях, — конференция находит возможным, без ущерба для полноты богословского образования, совершенно исключить патрологию… Патрология, при надлежащем развитии чтений по церковной истории и при обязанности догматического богословия излагать подробную историю догматов в борьбе с ересями и рационализмом, оказывается совершенно излишней» (ХЧ. 1867. Т. 2. С. 274–275). Почти то же сказано в проекте Московской академии: «В существующем составе учебных предметов… представляется излишним преподавание патрологии… как такой науки, все содержание которой входит частью в церковную историю, частью в исторический отдел догматического богословия и церковного красноречия» (там же. С. 308). Проект Казанской академии вместо гомилетики и патристики предлагал образовать особую науку под названием «истории церковной словесности». Задача этой науки в проекте определяется следующим образом: история церковной словесности, заменяя собой гомилетику и обнимая собой патристику, кроме знаменитых церковных проповедников, писателей по церковной истории, составителей церковных песнопений, должна обратить внимание преимущественно на отцов Церкви, не ограничиваясь изложением их биографий, библиографическими исследованиями об их сочинениях и извлечениями из творений отцов, но представляя по возможности целое мировоззрение каждого отца и определяя значение его сочинений для истории Церкви (там же. С. 633). Практическим следствием этих мнений было то, что патристика была исключена из круга предметов, преподаваемых в духовных семинариях; в академиях же она оставлена как отдельная наука.

133

Overbeck. Anfange. S. 419.

134

Kruger. GachL. S. XI.

135

Подробнее см.: Bardenhewer. GakL 1. S. 27–28.

136

Overbeck. Anfange. S. 423; cf. Kruger. GachL. S. IX.

137

[Дополнительный текст рукописи:] Своя особая патрологическая точка зрения получает значение только при суждении о достоинстве тех результатов, которые достигнуты отдельными древнецерковными писателями, и необходимость этого богословского суждения безусловно требуется самым характером древнецерковной литературы, сущность которой заключается не в ее формах, а в содержании. Но суждение это может быть законным и справедливым только в том случае, если за исходную точку его принимается не позднейшая церковная догма, а церковные нормы, существующие и признанные в период возникновения рассматриваемых памятников, и тогда богословская оценка определяется соответственно тому, насколько в позднейшем течении церковной письменности удержано или оставлено намеченное основными нормами направление для развития богословской мысли. Следовательно, мерка для богословской оценки позднейших памятников должна извлекаться из книг Священного Писания Нового Завета и памятников церковной литературы предшествующего времени как источников для определения церковного сознания предыдущего периода.

138

Впрочем, эта попытка у Gust. Kruger'a (GachL) оказалась неудачной; см.: Haussleiter J. // Gottingische Gelehrte Anzeigen. 1895. Bd. 5. S. 341 ff.

139

Например: Fessler J. Institutiones patrologiae. Т. 1. P. 1.

140

Например: AlzogJ. Handbuch der Patrologie oder der alteren christlichen Literargeschichte. Aufl. Freiburg im Breisgau, 1876.

141

Ehrhard. Altchristliche Literatur. S. 14.