Лена. — Горбуша ведь стащит!
— А-а! Такой не жалко, — только и махнул рукой Стас. — Мало того, что он весь истерт чуть ли не до дыр, так и почти ничего не стоит! Как говорится, ненужная в хозяйстве вещь! И держать, вроде бы, незачем и выбросить жалко! Все-таки абсолютно подлинная, в отличие от многих золотых и в отличной сохранности серебряных — античная монета.
Лена, погрозив сразу насторожившейся Горбуше кулачком, взяла монету и прочитала круговую надпись:
— «NERO CAESAR AVGUSTUS». Это что — Нерон?
— Он самый! Судя по каталогам, 64-65 годы первого века.
— Надо же… — с уважением покачала головой Лена. — Представляешь? Этот денарий ходил в то самое время, когда по земле шла апостольская проповедь. Жило самое первое и начиналось второе поколение христиан. Когда принявшие веру в Христа люди больше всего в жизни боялись запятнать грехом светлые крещальные одежды. То есть, в святое время! Быть может его держали в руках те, кого превратил в 64-м году этот Нерон в своих садах в пылающие факелы. Или, по крайней мере, видевшие этих святых мучеников люди! И потом он просто напрямую универсальным образом подходит для твоего… для нашего романа!
— Постой-постой! — остановил ее Стас. — А ведь, кажется, ты права…
Он взял денарий из руки жены и наклонился над схемой, бормоча:
— Только вот куда бы теперь положить его? Ведь он действительно мог быть в любом из этих нужных нам мест!
— А ты перекладывай его время от времени туда, где в это время находятся Апостол, Юний, Элия, Ахилл… — посоветовала Лена.
Стас с изумлением посмотрел на нее:
— Слушай… А ведь это идея! Где же ты раньше была?
— В Покровском!
— Да нет, я серьезно!
Стас оглянулся на просиявшую от радости, что хоть чем-то могла помочь своему любимому, Лену:
— Я искал повсюду, в клубе нумизматов, в своем и других антикварных магазинах… платил бешеные деньги за монеты… закрывал глаза на то, что многие из них не соответствуют времени романа, и только лишь подходят по месту описываемых, точнее, увы, обдумываемых пока событий. До сих пор не могу найти монету греческого города Патры, где как раз в это самое время был казнен апостол Андрей Первозванный и где запланирована финальная сцена книги. А тут вот — пожалуйста! Этой монетой мог быть именно этот денарий! Можно сказать — универсальная вещь! Как говорится, на все случаи жизни!
Сняв стекло, Стас уже бережно положил денарий на то место, где он был отчеканен — на короткое слово «Рим», и с неожиданным воодушевлением сказал:
— Последнее время я говорил тебе все про Юния да про Элию… Давай-ка, я еще немного расскажу тебе про апостола, а потом посмотрим, что делал в это время находившийся совсем рядом с Нероном — Ахилл?
— Как! Прямо сейчас? — обрадовалась Лена, но тут же с тревогой взглянула на Стаса: — Но ведь ты же устал! Учеба, работа. Этот… семейный совет!
— Ничего страшного! — успокоил ее Стас. — Для меня это — лучший отдых. К тому же, я все равно не смогу сейчас остановиться. Благодаря придуманной тобой схеме меня так и тянет в то давнее время!
Он немного помолчал и, слегка прикрыв глаза, начал:
— Значит, так… В то время, когда Элия, наконец, встретилась с Юнием. И не столько он не узнал ее, сколько она его, так разительно он изменился после долгого общения с Апостолом…
— Погоди! — спохватилась Лена и умоляюще посмотрела на Стаса. — Я сейчас… Одну минутку!
Она привычно включила диктофон и, сделав вид, что не расслышала то, что уже было произнесено, попросила:
— Так что ты сказал? Повтори, пожалуйста, еще раз…
