французскому генералу Жанену, захватили магистраль. 18 ноября генерал Сыровой отдал по чешским войскам приказ «Наши интересы выше всех остальных». Предписывалось остановить отправку русских эшелонов и не пропускать их, пока не проедут все части чехов со своим «имуществом». Действия союзников сразу вылились в откровенные бесчинства. Поезда с беженцами и ранеными останавливали, загоняли в тупики и отбирали у них паровозы. 121 эшелон — все битком набитые людьми, встали на путях обездвиженные. У тех, кто застрял на крупных станциях, еще были шансы выжить. А те, чьи паровозы отцепили на глухих полустанках и разъездах посреди тайги, оказались обречены на замерзание и смерть от голода и тифа. Вымирали целые вагоны и эшелоны, превращаясь в братские могилы.
Остатки колчаковских войск чехи на железную дорогу не пускали, и разгромленные части с обозами беженцев — за каждой дивизией тащилось 4–5 тыс. телег, двинулись по старому Сибирскому тракту. Пешком, на санях, подводах, 2 тысячи километров в зимние морозы. Шли и ехали, пробиваясь сквозь снежные заносы и пургу, массами погибая от тифа, обмораживаясь и замерзая. У поезда Верховного правителя тоже отцепили паровоз, и он застрял в Верхнеудинске, лишенный связи с внешним миром, оторванный от рычагов управления и от своих войск.
А тем временем в Иркутске при участии главы союзных миссий Жанена прошли переговоры с «демократами» и большевиками. На этих встречах было сформировано подобие нового «правительства», Политцентр. Который поднял восстание. И союзники продали Колчака. Вынудили его отречься от поста Верховного Правителя, гарантируя, что он будет взят под международную охрану и сможет частным лицом выехать за рубеж. После чего «международная охрана» из чехов выдала его Политцентру. На смерть. За такую цену чехи и другие представители Антанты получили возможность беспрепятственно выехать из Сибири и вывезти многие эшелоны награбленного барахла. Хотели под шумок и золотой запас прихватить, да не получилось. Партизаны не позволили, отобрали.
Ну а на Юге шельмовали Деникина. Навязывали проекты кабальных концессий, однако Антон Иванович такие поползновения отвергал. Когда белогвардейцы разгромили красных на Северном Кавказе, англичане послали с Каспия десантный отряд, чтобы захватить Грозный и нефтяные месторождения. Этого тоже не позволили сделать, направленная Деникиным конница опередила союзников. Державы Антанты взяли под покровительство враждебную русским Грузию, другие закавказские республики. Исподтишка поддерживали «Горскую республику» в Дагестане. Когда в Чечне поднял против белых восстание Узун- Хаджи, провозгласив «шариатскую монархию», он также стал получать поддержку Запада через Грузию и Азербайджан. А в результате этих интриг во время наступления на Москву Деникину пришлось отвлекать значительные силы против Чечни и для прикрытия грузинской границы.
Естественным союзником белогвардейцев казалась Польша, имевшая вторую по численности армию в Европе (после большевиков) и воевавшая с Советами. И Деникин относился к ней как к союзнице. Отправил на родину польскую бригаду, сражавшуюся в рядах его армии, белые власти помогали вернуться домой польским беженцам и пленным. Учитывался «союз» и при планировании операций. Частью сил был нанесен удар на Киев, чтобы соединиться с поляками, открыть железнодорожное сообщение с Европой. И при наступлении на Москву основные силы сосредотачивались на западном фланге.
Ан не тут-то было! Все послания Деникина в Варшаву остались без ответа. Его представитель полковник Долинский, направленный в Польшу, под предлогом формальных недочетов в документах не был принят правительством и подвергался всяческим унижениям. Прибывшая к Деникину из Варшавы миссия Карницкого выдвигала территориальные претензии, демонстрировала карты «земель польского расселения» от Риги до Киева и Одессы, но от переговоров о совместных действиях уклонялась. А масон Пилсудский откровенно заявлял английскому генералу Бриггсу, что ему «не с кем разговаривать, так как и Колчак, и Деникин — реакционеры и империалисты». Когда же Добровольческая армия взяла Орел и рвалась к Туле, поляки… заключили с красными перемирие. Троцкий смог снять с польского фронта и перебросить против Деникина 43 тыс. штыков и сабель. Красные войска спокойно развернулись к полякам тылом и повели наступление на Киев и Чернигов, выходя в тыл ударной группировке белогвардейцев…[400]
Деникинцы потерпели поражения. Началось отступление. После ужасов прошлого большевистского нашествия с белыми частями уходили десятки тысяч беженцев, запрудив обозами все дороги. Один поток катился на Кубань и Кавказ, другой в Крым, третий на Одессу. Но по мере ухудшения положения белогвардейцев и интриги иностранцев становились все более наглыми и неприкрытыми. Антанта поощряла кубанских самостийников, в Париже под крылышком западных держав представители Кубанской Рады провели переговоры и заключили союз с «Горской республикой». На территории Юга России вдруг очутился Яков Рубин, американский банкир из фирмы «Рубин Бразерс», имевший тесные связи с Рокфеллером, Мортимером Шиффом, Джеймсом Шпейером. Но делами он занялся вовсе не финансовыми. Наводил контакты с подпольем и развернул столь активную и столь подозрительную деятельность, что деникинская контрразведка арестовала его как большевистского шпиона. Но под давлением союзников, естественно, выпустила. В феврале 1920 г. Рубин вместе с представителями американского Красного Креста оказался в Одессе, участвовал в подготовке большевистского восстания и, как докладывал адмирал Мак- Келли, «помогал образовать советское правительство в Одессе»[401] .
Ну а белых защитников Одессы союзники снова обманули. В городе скопилось множество беженцев. Штаб французского главнокомандующего в Константинополе обещал обеспечить морскую эвакуацию, договориться с Румынией о пропуске войск и мирных граждан на ее территорию. Однако в критический момент пришло лишь несколько кораблей, которые поспешили отчалить при первой же близкой перестрелке. А когда массы людей двинулись пешком к румынской границе, их встретили на льду Днестровского лимана пулеметами и артиллерией. 16 тыс. человек перешли Днестр выше по течению, возле Тирасполя. Но беженский табор румыны окружили пулеметами и начали расстреливать. Многих перебили. Другие бежали обратно и были захвачены красными[402]. Некоторые части под командованием Бредова сумели добраться до расположения поляков. Которые разоружили русских и интернировали в концлагерях.
На территории Грузии меньшевики и эсеры создали Комитет освобождения Черноморья, грузины вооружили и обучили «зеленую» армию, и она нанесла удар деникинцам в спину, заняв Сочи и Туапсе. В самой ставке Деникина орудовал дипломатический представитель Англии Киз, пытаясь организовать заговор наподобие иркутского Политцентра. Ездил на британском миноносце в Сочи для переговоров с «зелеными», закидывал удочки белым генералам, прорабатывая возможность переворота против Деникина[403]. Организовать мятеж не сумел, но посеял семена раздоров и недоверия, что в конце концов привело к уходу Антона Ивановича с поста главнокомандующего.
Часть белых войск удалось вывезти из Новороссийска в Крым. Другие осколки антибольшевистских армий, обросшие таборами беженцев, спасались кто как может Бесконечные вереницы людей на повозках и пешком двигались обреченно и безнадежно, не задумываясь, куда и зачем — только бы подальше от красных. Свирепствовал тиф, на телегах штабелями везли больных, оставляя на обочинах бесчисленные могилы. Остатки уральских казаков после страшного пути по прикаспийским зимним солончакам и пустыням были вывезены морем с Мангышлака в Персию. По другому берегу Каспия откатывались астраханская группировка и Каспийская военная флотилия. Азербайджан их не принял, попытался обманом захватить корабли, и они тоже ушли в Персию, к англичанам. Которые разоружили и интернировали всех воинов, попавших в их расположение.
С Терека казаки, белогвардейцы и гражданское население уходили через зимние перевалы Кавказа, по Военно-Грузинской дороге. В Грузии их загнали в концлагеря в малярийной местности близ Поти. А поток кубанских и донских казаков с семьями и обозами, около 40 тыс. человек, через Гойтхский перевал вышел на Черноморское побережье. Грузия их на свою территорию вообще не пропустила, они расположились таборами у Сочи и Адлера. Начался голод. Люди ели лошадей, падаль, древесную кору, их косили тиф и холера. Большинство сдалось красным…. И в целом такой финал борьбы оказывался закономерным. Белое Движение, пытаясь опереться на союз с Антантой, не имело ни малейших шансов победить. Поскольку союзники сделали все, чтобы она не смогла победить.
