43. Воевать или торговать?
Иногда события, происходящие в разных географических пунктах, разных странах, связанные с разными людьми, кажутся независимыми друг от друга. Но если собрать их вместе и сопоставить, складываются вдруг в единую картину, различные фрагменты которой очень даже четко и логично взаимосвязаны между собой.
Впрочем, судите сами. Итак — в конце 1919 г. Шифф неожиданно объявляет правительство Колчака «антисемитским». И на всех фронтах следуют удары в спину, подрывающие сопротивление Белой гвардии. А в январе 1920 г., когда на дорогах отступления погибали сотни тысяч солдат, офицеров, беженцев, а тех, кто не успел уйти, расстреливали чрезвычайки, английский представитель в Верховном Экономическом Совете Антанты Э. Уайз составляет меморандум «Экономические аспекты британской политики в отношении России». В нем доказывается, что «продолжение гражданской войны и блокада России отрезает от остального мира громадные продовольственные и сырьевые ресурсы и является одной из главных причин высоких мировых цен». Отмечается, что Советская власть контролирует основные сырьевые и промышленные области России, поэтому дальнейшая ее блокада становится невыгодной. 7 января министр иностранных дел Англии Керзон распространяет меморандум Уайза среди членов британского кабинета, а через неделю Ллойд-Джордж выносит этот вопрос на обсуждение в Верховном Совете Антанты. Который 16 января постановляет «разрешить обмен товарами на основе взаимности между русским народом и союзными и нейтральными странами».
А в это же самое время в России Лев Давидович Троцкий, сохраняя за собой пост наркома по военным и морским делам, назначается еще и наркомом путей сообщения. Казалось бы, какое это имеет отношение к событиям за рубежом? Но первое, что Троцкий делает в новой должности — в январе 1920 г. представляет Московскому партактиву Юрия Владимировича Ломоносова. Очень «опытного специалиста», успевшего послужить и при царе, и при Временном правительстве, и в американском «Совбюро» у Мартенса. Теперь, приехав из США, он сразу становится членом президиума ВСНХ. И начинает бить тревогу. Объявляет, что России грозит «паровозный голод», а значит — полный паралич всего транспорта и хозяйства. Троцкий подтверждает этот мрачный прогноз. А чтобы избежать беды, Ломоносов вносит предложение сделать за границей три заказа. Самый крупный, на покупку паровозов, в Швеции, второй в Германии, и третий, на ремонт паровозов — в Эстонии.
Русские специалисты по железнодорожному транспорту были в полном недоумении. Потому что в нашей стране имелись собственные солидные мощности по производству паровозов, к 1917 г. их выпуск достигал 2 тыс. в год. Их продолжали строить даже в гражданскую войну, хотя и в гораздо меньших количествах. А сейчас простаивающие и разваливающиеся отечественные заводы не брались в расчет, заказы размещались за рубежом! За золото! По бешеным ценам. Для закупок в Германии средние мировые цены превысили вдвое. Так же, как и за услуги эстонцев по ремонту. Но самым «удивительным» был заказ в Швеции. Которая в то время вообще не имела мощностей по производству паровозов! И предлагалась схема — Советская Россия отправляет предоплатой золото, шведы строят заводы, а уж потом будут поставлять паровозы. Причем Троцкий выступил горячим поборником именно этой схемы, она была утверждена.
Ну а в феврале, очень своевременно, был подписан Тартусский договор с Эстонией. И именно эта страна стала «окном» для контактов с Западом. Под предлогом оплаты фиктивных паровозов русское золото через Эстонию потекло за рубеж….
Хотя гражданская война еще продолжалась. Но теперь и державы Антанты способствовали, чтобы она пришла к завершению. 1 апреля 1920 г. британское правительство обратилось с ультимативной нотой к белогвардейцам, требуя от них прекратить борьбу и вступить в переговоры с большевиками. Англия брала на себя посредничество, обещая добиваться амнистии участников антисоветских формирований. В противном случае британский кабинет «умывал руки» и отказывался от какой бы то ни было помощи белым.
Силы интервентов оставались еще на Дальнем Востоке. Однако большевики пошли на хитрость. 6 апреля в Верхнеудинске (Улан-Удэ) провозгласили «Декларацию независимости Дальневосточной республики» (ДВР). Здешние части Красной армии переименовали в Народно-Революционную армию. Было создано коалиционное «временное правительство» — часть второстепенных портфелей большевики отдали эсерам и меньшевикам. Объявили, что республика будет демократической, созовет Учредительное собрание, а границы были провозглашены от Байкала до Тихого океана. Вряд ли такая уловка могла кого-то обмануть, для этого требовалось быть слишком наивным. Но американцы и англичане сделали вид, будто поверили. А может быть, и подсказали этот ход Москве. Провозглашение «демократия» стало для них прекрасным предлогом вывести войска. При этом, как и на Севере, представители США продали советской стороне завезенное вооружение и снаряжение. И отношения сложились настолько безоблачные, что большевики устроили дружеские проводы последним американским частям, покидавшим Владивосток. После чего правительства США и Англии стали нажимать и на Японию, указывая, что причин для вмешательства больше нет, И под их давлением 5 июля 1920 г. Япония заключила мир с Дальневосточной республикой, обязавшись вывести войска.
Правда, были и другие фронты. В Средней Азии шла война с басмачами Кроме того, здесь существовали Хивинское ханство и Бухарский эмират. До революции они признавали зависимость от царя, сохраняя внутреннее самоуправление. А в гражданскую восстановили полный суверенитет. По решениям, принятым в Версале, Средняя Азия досталась под мандат англичан. Они поддерживали и вооружали басмачей, Хиву и Бухару взяли под свое покровительство. Но для большевиков на этом театре война облегчалась тем, что носила не только «классовый», а и межнациональный характер. Банды местных курбаши резали русских, хивинский и бухарский властители помогали им, выступая против русских. Поэтому Красную армию поддержало против них русское население Туркестана. Поддержали и местные жители, настроенные пророссийски. А вот Троцкий, который еще недавно предлагал самоубийственный поход на Индию, теперь вдруг занял совершенно иную позицию. Он был очень недоволен походом на Хиву. А против удара по Бухаре решительно возражал, объявлял его «авантюрой».
Но в Средней Азии распоряжался М. В. Фрунзе. Профессиональный революционер и партийный работник, проявивший в ходе войны недюжинный военный талант. Во многом эта фигура выглядела противоположностью Льву Давидовичу. Фрунзе лично, а не через подручных руководил войсками, заботился о их нуждах. Умел пользоваться помощью штабных военспецов, но и сам прекрасно научился разбираться в военных вопросах. Он, кстати, отличался от Троцкого и высокой гуманностью. Перед решающим наступлением на Уральское казачество, специально ездил в Москву и сумел выхлопотать у Ленина амнистию для сдающихся. Доказал, что только таким способом можно завершить затянувшуюся борьбу в уральских степях. Точно так же, сочетанием боевых операций и амнистии, закончил войну с Семиреченским казачеством. Добился, что во взятых станицах не было бесчинств, грабежей, расстрелов. Казаки были удивлены такой переменой в поведении большевиков. Заговорили: «Красные войну против казаков прекратили» — и стали складывать оружие. Конечно, гуманность Фрунзе имела практическое значение, способствовала достижению побед. Но, согласитесь, это не одно и то же — из практических соображений продемонстрировать милосердие или (тоже из «практических соображений») уничтожать казаков поголовно.
В вопросах строительства вооруженных сил, планирования операций, Фрунзе стал одним их главных оппонентов Троцкого. Но при этом революционное прошлое и авторитет в партии обеспечивали ему определенный «иммунитет». Он имел возможность апеллировать напрямую к Ленину, Сталину, другим членам ЦК и нередко мог настоять на своем. Так было и в Средней Азии. Вопреки требованиям Льва Давидовича Фрунзе провел короткую победоносную войну, и Бухара была взята. Формально за Хивой и Бухарой сохранился «суверенитет», они превратились в Хорезмскую и Бухарскую советские республики. Но фактически они управлялись из красного Ташкента. И англичане лишились баз, через которые старались оторвать Среднюю Азию от России и перетянуть под свое влияние. Однако Троцкий, несмотря на одержанные победы, почему-то очень рассердился на Фрунзе. Попытался оклеветать его, обвинив в присвоении трофейных драгоценностей. Чтобы добыть улики, в поезде Михаила Васильевича был даже устроен обыск. Но у Фрунзе имелись сильные покровители в ЦК и расправиться с ним так же, как с Щастным, Льву Давидовичу не удалось.
