На Северном Кавказе красные соединения легко раздавили своих «союзников», воевавших против Деникина — Черноморскую республику «зеленых», «шариатскую монархию» в Чечне. А 28 апреля 11-я красная армия под руководством Кирова и Орджоникидзе однодневным блицкригом разгромила мусаватистский Азербайджан. Четыре бронепоезда с десантом на полных парах прорвались прямо в Баку, и все было кончено. Серьезных боев здесь вести не пришлось. Экономика Закавказья до революции была частью общероссийской, разрыв связей вызвал кризис, буржуазное правительство неумелыми действиями усугубило развал хозяйства. А англичане вели себя в Азербайджане как колонизаторы. Поэтому большинство местного населения встречало красные войска с радостью.
Вступление красных в Закавказье сразу активизировало революционное движение на Востоке. Не только коммунисты, но и самые разнообразные силы — националисты, исламисты, пантюркисты сочли большевиков своими союзниками против западных империалистов, готовились поддержать Красную армию, чтобы избавиться от господства иноземцев. И действительно, советские войска Азербайджаном не ограничились. Двинулись на Грузию, Армению, вторглись в Северный Иран. Размещенные там британские отряды в панике бежали, даже не пытаясь дать отпор. В Иране была провозглашена Гилянская советская республика, образовано «революционное правительство» во главе с местным авантюристом Кучек-ханом Мирзой, стала создаваться «Гилянская рабоче-крестьянская красная армия».
Англия не на шутку встревожилась и возмутилась. Оно ведь и впрямь совсем «не по-джентльменски получалось». Лондон по сути принимает сторону большевиков, начинает открыто лоббировать их на международной арене, создает для них лазейку, чтобы войти в «мировое сообщество», а за это вместо благодарности большевики лезут в британские зоны интересов и грозят взорвать их колониальные владения! Впрочем, тут стоит учитывать и другой фактор. Единства Антанты в данное время практически уже не существовало. И, например, США, наоборот, были озабочены «лишними» приобретениями англичан. Американцы ничего не имели против британского мандата в Средней Азии — пусть возятся с местными царьками и бандитами, натравливают их на русских. Но то, что Англия силится подмять под себя богатый Кавказ, захватить нефтеносные районы Азербайджана и Северного Ирана (который до революции входил в зону российского влияния) американцам совсем не нравилось.
Ну а Франция в этот период занимала совершенно особую позицию и гнула собственную политику. Дела в Азии ее абсолютно не интересовали, ее тревожил расклад сил в Европе. Версальский мир был подписан, французы постарались посильнее унизить Германию, урвать от нее побольше территорий и репараций. Но смекнули и другое. Что тем самым они вражду немцев к своей стране отнюдь не ослабили. А ну как со временем оправятся от поражения и захотят свести счеты? Память о сокрушающих германских ударах была свежа. А Россию, спасавшую союзников, сама же Франция благополучно помогла свалить. И искала теперь других союзников, альянс с которыми сможет удержать Германию от нападения или выручить в грядущих войнах.
Таковой союзницей французы сочли Польшу. А значит, требовалось усилить ее. Чтобы стала большой и сильной державой, способной заменить Россию. Ну а с другой стороны, эта союзница будет более послушной и подконтрольной, чем Россия. Словом, идея представлялась весьма заманчивой и плодотворной. Поляки, поддерживаемые Францией, чтобы не подыграть русским патриотам, боровшимся за «единую и неделимую», терпеливо дождались разгрома Колчака, Юденича, Деникина. И только после этого решили, что пора действовать. 21 апреля 1920 г. Варшава заключила договор с Петлюрой. Он признал отторжение в состав Польши западных областей Украины — Волыни, Галиции. Остальная Украина попадала в полную экономическую и политическую зависимость от Польши, уступала ей контроль над железными дорогами, портами, рудными и угольными месторождениями. Украинская армия поступала под командование польских генералов.
25 апреля Польша перешла в наступление. Опрокинула красные войска, за 10 дней захватила всю Правобережную Украину. Хотя на Смоленском направлении фронт не сдвинулся с места. Здесь ударов не наносилось, поскольку поляки не собирались свергать большевиков. Они намеревались лишь округлить свои владения. Вышли к Днепру — и остановились. Но если успехи поляков порадовали Францию, то они вовсе не понравились правителям и банкирам Германии. Молодая националистическая Польша была задиристой, агрессивной, и германо-австрийская «закулиса» считала ее усиление угрозой для себя. А американскую и британскую «закулису» озаботило, что слишком большой вес наберет Франция — если будет опираться на союз с могучей Польшей «от моря до моря». Кроме того, возобновление войны в России могло сорвать наметившиеся выгоды торговли с большевиками. Впрочем, такой оборот дел давал возможность и приструнить Советской правительство, чтобы оно не позволяло себе лишнего.
И Англия вмешалась в конфликт в роли миротворца. 4 мая последовала нота Керзона. В ней требовалось прекращение боевых действий. Великобритания брала на себя посредничество в переговорах. Граница предлагалась по так называемой «линии Керзона» (примерно соответствовавшей нынешней границе Польши с Белоруссией и Украиной). За это Советская Россия должна была прекратить наступление на Кавказе, не трогать Грузию и Армению. А с Врангелем вступить в переговоры и заключить мир на условиях «почетной сдачи» Крыма. Желающим белогвардейцам должны были гарантировать свободный выезд за рубеж, а для тех, кто останется в России, объявить амнистию.
Большевики сразу ответили согласием. Чичерин даже предложил дополнительное условие — чтобы в переговорах с белогвардейцами обязательно участвовал английский офицер. И писал Ленину:
«Пойти на амнистию Врангелю и на приостановление дальнейшего продвижения на Кавказе, где мы все ценное уже захватили, можно не медлить ни минуты. Предложение вести непосредственные переговоры с Врангелем при участии английского офицера покоробит всякого истинного белогвардейца».
В тот же день, 4 мая, Ленин телеграфировал Троцкому:
«По-моему, Чичерин прав, тотчас ответив согласием на 1) приостановление военных действий а) в Крыму и б) на Кавказе и 2) на переговоры об очищении Крыма на принципе (не более) общей амнистии белых и 3) участия английского офицера в переговорах с Врангелем»[404] .
В тот же день полетел приказ Орджоникидзе:
«ЦК обязывает Вас отвести части из пределов Грузии и воздержаться от наступления на Грузию».
Было отменено и наступление на Армению.
Революционеры Азии в общем-то считали уступки большевиков временными. Уж наверное, перехитрят империалистов. Когда решат проблемы на Западе, снова обратят взгляды в противоположную сторону. И действительно, в сентябре, по окончании войны с Польшей, в Баку под эгидой Коминтерна был созван Конгресс народов Востока. Прибыли многочисленные высокие гости из Москвы, от «братских» зарубежных компартий. В том числе, кстати, Джон Рид. И персоной он почитался очень важной, «народы Востока» его почтительно обхаживали, всячески ублажали, даже приводили на ночь двенадцатилетних девочек, каждый раз «свеженькую». Конгресс открылся пышно, с большой помпой. Собравшиеся представители стран Азии были преисполнены надежд, что это мероприятие даст старт волне революций на Востоке. Подобная уверенность звучала почти во всех выступлениях.
Но… все обернулось иначе. Руководство Коминтерна обласкало азиатских «коллег», погладило их по головке, но объявило, что главным направлением «мировой революции» признано не восточное, а западное. Это было совершенно неожиданно, нелогично — когда заседал Конгресс, попытка прорыва Красной армии на Варшаву и Берлин уже потерпела катастрофический провал. И тем не менее, делегатов «народов Востока» охладили и их порывы приструнили. Англия за свои «сферы интересов» могла быть спокойной.
Ну а с Гилянской советской республикой получилась вообще интересная штука. Главным советником к Кучек-хану Мирзе был назначен Яков Блюмкин. Убийца Мирбаха и вернейший подручный Троцкого. Он
